Anamnesis mali. История беды

И к предложению…

– Дайте-ка я угадаю: этот человек предложил вам деньги за информацию о проекте «ПУМ»? – перебил я рассказчика. Мне вдруг стало противно.

– Верно, – Зотов даже не удивился и продолжал монотонно вещать. Будто радио, – Он предложил деньги. Много, очень много денег. И не только: ещё – вид на жительство в одной из тихих и респектабельных европейских стран.

– Круто. А что взамен? Если та сторона и так знала о проекте, какая именно информация нужна была вашему гостю? Да ещё за такие блага? – как мог, я пытался скрыть отвращение.

– Он хотел знать место в Карпатах, где установлена ПУМ. И ещё… – Зотов сделал паузу, пожевал серые губы и продолжил, – Ему нужна была моя глушилка.

– Что-что?! – переспросил Петрович.

– Глушилка. Я сделал устройство, которое в радиусе километра подавляет радиосигналы на частотах РВСН. Мой прибор способен глушить сигналы отмена пуска ракеты, – просто и страшно объяснил Илья Сергеевич.

В навалившейся тишине я услышал, как где-то в голове ритмично бухает моё собственное сердце.

– То есть, если ваш гость включит глушилку на берегу того озера, то… ракета стартует? Ядерная ракета?! – голос Кларочки дрожал.

– Да… Поэтому я и рассказал вам… Его надо остановить!

– Ах ты ж ……..! – забыв о присутствии Кларочки, Петрович выругался, метнулся к Зотову и, схватив того за плечи, принялся с остервенением трясти, – Опомнился, ……….ь! Совесть вдруг загрызла, тварь?! Или просто мозги заработали?! Жизнь у него пресная, …………….

! Денег мало платят, ………….! С женой он развёлся, …………..! Гений хренов! В тихой стране отсидеться решил?! Да ты хоть понимаешь, урод, что если эта долбаная ракета взлетит, – всем разом придёт п….ц! И чёрта с два найдёшь ты место, где отсидеться, если только на Луне где-нибудь! Всё накроет, ……ь! Понимаешь, всё!

Голова Зотова ритмично билась о подушку. Её хозяин молчал и только серел всё больше и больше.

– Перестань, Иван! – я с трудом оттащил Петровича от его жертвы, – Успокойся! Эмоции – потом.

Илья Сергеевич прав в одном: у нас мало времени. Практически – не осталось.

Кларочка сидела, не шевелясь, закрыв лицо ладонями. Я покосился на неё: кажется, не плачет. Ладно, потом разберёмся:

– Илья Сергеевич, я не стану извиняться за поведение Ивана Петровича, потому что полностью разделяю его эмоции. Но предлагаю пока отвлечься от всего второстепенного и перейти к главному.