Верни долг, дракон!

Может, где-то на подкорке забрезжило воспоминание о том, что мы знакомы.

А может, дело в другом. Повернувшись к девушке, я увидел, как ее широко распахнутые глаза стали еще больше. Опустил взгляд вниз и увидел когти на руках. Значит, и лицо уже покрыто чешуей.

Вот почему черный дракон еще не растерзал нас обоих. Он просто чрезвычайно удивлен тем фактом, что другой дракон посмел начать обращаться при нем – ведь это означает вызов. В данной ситуации – предложение битвы за самку.

Виновница всей этой ситуации, напуганная больше, похоже, моим частичным обращением, чем черным монстром, начала отступать.

Выдохнув сквозь стиснутые зубы, когда он, сверкая задницей, направился за пледом, я помог Тэе встать. Девушка, похоже, даже не понимала, что избежала практически неминуемой смерти, раздраконив – во всех смыслах, короля Феррата, который за меньшие проступки стирал целые семьи с лица земли.

Не удержавшись, я представил ей Его Величество. Тот выслушал сбивчивые извинения и отправил девушку обратно в лагерь вместе со своей челядью, которая, наконец-то, появилась. Мы остались вдвоем. Втянув живот, Феррат застегнул пояс, который, по мнению короля, его стройнил, утягивая объемное пузцо.

– Ну, и что это было? – темные глаза внимательно посмотрели в мое лицо.

Рано расслабился. Он ничего не забывает.

– Прошу простить, Ваше Величество, – покаянно склонил голову. – От страха не соображал, что делаю.

– За себя боялся или за эту крошку?

Хороший вопрос. Как ни ответь, все равно виноват.

– За Вас, Ваше Величество.

– О как! – он хохотнул, хлопнув себя по животу. – Объясни!

– Ну, как же, вот сожрали бы вы нас обоих – и поделом, согласен, но вас же потом совесть замучила! Как же я мог допустить, чтобы вы так страдали?

– Ох, – в горле Феррата забулькал смех. – Не могу! – не выдержав, король загоготал на весь лес, распугивая живность на несколько верст вокруг.

Думаю, не одна крольчиха в тот день с перепугу принесла приплод, а у медведей надолго исчезли проблемы со стулом.

– Совесть бы… – продолжал хохотать мужчина, – замучила! Ох, не могу! Вот за что тебя люблю, Севаст, ты как скажешь! Ох! – от напряжения пояс на животе жалобно треснул и упал на землю. Королевское волосатое пузо вывалилось наружу, трясясь, как желе.