Олимпийский переполох: забытая советская модернизация

Не ставя для себя целью анализ довольно обширной зарубежной (прежде всего англоязычной) литературы, где в том или ином контексте упоминается Олимпиада‐80, авторы ограничиваются рядом соображений об общей специфике данной литературы. Во‐первых, американская историография, как и советская, в первой половине 1980‐х годов прошла этап преобладания пропагандистской риторики.

При этом у одной части авторов не вызывало сомнений, что именно Советский Союз традиционно использовал спортивные мероприятия для пропаганды социалистических ценностей[33 - Hazan B. Soviet Impregnational Propaganda. Ann Arbor, 1982. P. 50–52.]. Другие зарубежные исследователи подчеркивали, что использование спорта для решения внешнеполитических задач в эпоху холодной войны считалось обеими сторонами вполне приемлемой дипломатической формой. Так, в 1960–1970‐е годы Советский Союз неоднократно бойкотировал спортивные мероприятия, исходя из сугубо внешнеполитических соображений. Представитель СССР, комментируя отказ советской стороны участвовать в ответном матче в отборочном турнире Чемпионата мира по футболу 1974 г., который должен был пройти в Чили 21 ноября 1973 г. , открыто заявил: «Когда советские футболисты отказываются играть матч, – это, конечно, политика… Кто бы ни говорил, что “спорт вне политики”, мы не считаем такие заявления серьезными»[34 - Цит. по: Senn A.E. Power, Politics and the Olympic Games.