Олимпийский переполох: забытая советская модернизация

В свою очередь, Людмила Штерн, анализируя разработанный Коминтерном механизм международной культурной пропаганды и вовлечения в нее иностранных интеллектуалов, показала, как в середине 1920‐х годов к политической пропаганде добавлялись «культурные методы» в целях завоевания симпатий (соблазнения) западной интеллигенции.

Таким образом, идет Рѕ программе «советского политического влияния РїРѕРґ прикрытием культурных связей» и создания «сети западной интеллектуальной поддержки», для чего использовались такие организации, как Международное объединение революционных писателей, Р’РћРљРЎ РёВ Р?ностранная РєРѕРјРёСЃСЃРёСЏ РЎРѕСЋР·Р° писателей СССР. Штерн расширяет РєСЂСѓРі акторов культурной дипломатии, включая РІ РЅРёС…, РїРѕРјРёРјРѕ институтов, РіРёРґРѕРІ-переводчиков, еще и полномочных представителей этих организаций Р·Р° рубежом и членов обществ дружбы СЃВ РЎРЎРЎР . РћРЅР° доказывает, что и после Второй РјРёСЂРѕРІРѕР№ РІРѕР№РЅС‹, несмотря РЅР° «железный занавес», культура оставалась «мощным советским оружием РІ холодной войне»[129 - Stern L. Western Intellectuals and the Soviet Union: From Red Square to the Left Bank. L.; N.Y., 2007. P.В 4–6, 12, 190.]. Рассуждая Рѕ специфике советско-французских культурных обменов межвоенного периода, Софи Кёре обратила внимание РЅР° советский централизованный аппарат культуры, отказ РѕС‚ идеи политического нейтралитета культуры и лингвистический экспансионизм РІ отношении Запада.