Не просто о любви

Ответ на второй: кто виноват, – был для нее, увы, очевиден.

– Я рад, что ты спросила. Есть два варианта. Ты можешь продолжать орать, охрипнуть минут через пять и остаться без ужина и ночлега. Или есть еще опция: провести лучшую ночь в своей жизни без мобильных телефонов под тропическим звездным небом на лоне райской природы. И бонус… косячок.

– Да пошел ты, – самовыразилась Олеся.

– Не смею настаивать. Но, между прочим, ты еще можешь попробовать спасти наш ужин, если он недалеко уплыл. Кто знает, сколько нам придется прочахнуть здесь, на необитаемом острове, если завтра начнется ураган и за нами никто не приплывет.

Олеся послала милое дитя еще раз и с большим чувством.

Однако мысль о лучших годах, проведенных вдали от цивилизации, слегка омрачила ее боевое настроение и остудила пыл. Чертыхаясь, она двинулась по кромке прибоя в поисках выброшенного мешка, но с визгом выскочила на песок, так как почувствовала, что по ней пробежалось какое-то невидимое существо, страстно желающее моря.

Вдоль полоски пляжа с грохотом разбивались волны. Рыча, они набрасывались на спящий берег и с ворчанием, в котором Олесе слышалась угроза, нехотя отползали обратно. Недолго думая, пленница острова благоразумно предпочла вернуться к слабенькому костерку, который Алексу удалось все-таки развести посреди вселенской темноты. Ветер полоскал его рваные лоскуты, безжалостно трепля их из стороны в сторону, но все же это был хотя и ненадежный, приют тепла и защиты посреди враждебного мира.

Осмотревшись в поисках исчезнувшего куда-то парня, Олеся с облегчением констатировала, что, по крайней мере, фонарь был им предусмотрен. И теперь его слабый луч шарил в пальмовых зарослях, где ветер, запутавшийся в широких листьях, слегка слабел и пел ровно и глубоко, перебирая их резные струны.

Она огляделась. С визуальным рядом было плохо – в двух метрах ни зги не видно, зато звуковой превышал все допустимые пределы. Это не обнадеживало.

Приунывшая Олеся сжалась у костра, стараясь согреться – несмотря на тропические широты, ночь показалась ей зябкой и влажной – океан выбрасывал на берег тонны брызг. На мгновенье они зависали в ночном воздухе, охлаждая его, чтобы потом неминуемо обрушиться вслед за волнами и снова стать шипящей соленой газировкой.

Новоявленный островитянин появился из темноты. Жмурясь на огонь, уселся по-турецки и не спеша прикурил от корявой головешки.