Anamnesis morbi. История болезни

Дед оказался старой закалки: из четырех клинических смертей выходил молодцом (то бишь, в полном сознании и с грязными реликтовыми русско-греческими ругательствами, послушать которые поначалу сбегались многоопытные в этом отношении дежурные хирурги; потом, правда, надоело: реанимируемый при каждом очередном воскрешении оригинальностью не блистал и весь текст воспроизводил с начала и дословно). И вот теперь – «уши синие». Нехорошо-с!

– Мыли? – поинтересовался я у сестрички Клары, принесшей тревожную весть.

– Что? – хлопнула она ресницами (готов поклясться, хлопок был слышен).

– Уши, спрашиваю, мыли?

Дошло. Хихикнула, развернулась и умчалась в палату. Я мельком взглянул на сладко сопящего Витаминыча, страстно обнимающего во сне стол, и решил, что пока обойдусь без помощи шефа. Кто его знает, что там с ушами…

    17 июля, 08—45, реанимационное отделение.

Сутки начались без затей. Привычно подрёмывая на ходу, я вошёл в ординаторскую. Сквозь клубы табачного дыма нашарил взглядом таящихся по углам коллег в количестве трёх штук.

Коллеги лихорадочно строчили что-то в историях болезни и лениво переругивались по поводу того, кому идти «сдаваться» на пятиминутку к главному.

Выпало, естественно, Михалычу, как самому юному и безответному. Он обречённо вздохнул, бормотнул что-то невнятное, но явно малоцензурное, ухватил под мышку «Книгу Судеб» и отправился пред начальственные очи представлять собой наше славное отделение.

Небольшое отступление. Это у нормальных людей, ведущих свойственный большинству приматов дневной образ жизни, сутки начинаются в 00 часов 00 минут.

У нас, ненормальных (т.е., реаниматологов), сутки начинаются в 9—00. Именно в этот чудный миг мы заступаем на дежурство. Справедливости ради, следует признать: кроме подвида реаниматологов, к этой категории «ненормальных», живущих в собственном временном континууме, относятся ещё и врачи «скорой помощи», охранники, и многие другие, даже пожарные. Но мы гордо (и небезосновательно!) ощущаем себя значительно ненормальнее.

Неслышно вошёл Витаминыч. Задумчиво закурил ядрёную «Приму», обошёл с рукопожатием личный состав, ненадолго задержался у мониторов центральной станции… Наконец, открыл глаза и попытался проснуться. Неудачно.

– Кто помер? – осведомился он.

– Да живы все… – виновато развела руками отдежурившая смена.

– Сутки прожиты зря… – цинично констатировал шеф и предпринял вторую попытку проснуться. Сопутствующая мимика была ужасна.