Anamnesis morbi. История болезни

Петрович обиженно засопел:

– Это гнусные инсинуации! У меня бывает масса промежуточных состояний…

– А вот о твоих промежуточных состояниях при даме упоминать не стоит, – встревожено замахал я руками на молодой организм, любимый женщинами. – Вряд ли Кларочке интересно подробное описание твоих физиологических отправлений…

Клара отрицательно покачала головой:

– Совсем не интересно. Лучше вы, Пал Палыч, расскажите, что это вам за страшную тайну наш грек открыл? Вы там тихо шептались, но я краем уха кое-что слышала…

Я сделал скорбное лицо:

– Жаль, дитя моё… очень жаль.

Ты узнала мою тайну и теперь мне придётся тебя убить. Но сначала буду долго и крайне болезненно пытать, дабы узнать, что ты успела услышать. – со звериным оскалом я потянулся скрюченными руками к горлу Клары. Она взвизгнула и отпрыгнула за широкую спину Петровича. Тот деловито осведомился:

– Палыч, подержать её? А деньги мы разделим пополам…

– Эх, я к нему за защитой, а он… а ещё здоровым организмом назвался! Да за такую женщину любой организм, даже больной, на амбразуру бросится! – Клара с укоризной выговаривала Петровичу, однако из-за него не высовывалась.

– На амбразуру – легко! А на Палыча – не буду. Во-первых, потому что друг и коллега, а во-вторых – он, хоть и худой, но айкидо знает… побьёт. – Петрович развернулся, вытащил из кармана яблоко и протянул Кларе. – Вот… от сердца последнее отрываю. Вернее, от желудка. Это для меня труднее, чем на амбразуру.

 Мир?

Клара гордо приняла яблоко, грациозно сделала книксен и величаво удалилась из палаты. Мы с Петровичем проводили её взглядами, нескромно думая об одном и том же.

– Да… и как тут работать в таких условиях? – сглотнув, риторически поинтересовался Петрович. – А кстати, Палыч, о чём это она говорила? Какие такие тайны тебе Димас открыл пред ликом смерти?

– Не поверишь. Как в лучших приключенческих романах. Надо лететь на Крит, найти там карту, потом с этой картой в Лабиринт, к Минотавру… и будет мне счастье.

Гипоксия мозга вкупе с энцефалопатией рождают загадочные образы.

Петрович задумчиво посмотрел на бесчувственного грека:

– Думаешь, бред? А вдруг? Чем чёрт не шутит… ему сколько лет-то? Сто с гаком… Может, и в самом деле зарыл что-то… или предки его.

– Петрович, я тебя умоляю! Ты, конечно, организм молодой, но не грудной же! Всё ещё в сказки веришь?

– Хочется верить в сказки, Палыч. Ох, хочется.