Anamnesis morbi. История болезни

Звонок телефона разорвал в клочья блаженную тишину ординаторской. Я вскочил с кушетки, пытаясь разделить сон и явь, схватил трубку:

– Реанимация!

– В кардиологии клиническая смерть! Семьсот двенадцатая палата! —проорал в трубку доктор Симакин и отключился.

– Петрович, в ружьё! В кардиологию на реанимацию!

Мы выскочили в коридор и, подхватив «волшебные чемоданчики», устремились в кардиологию. Из седьмой палаты выбежала Клара и пристроилась в арьергарде. Боевым порядком мы пролетели тёмный коридор отделения: у семьсот двенадцатой столпились изгнанные Симакиным из палаты больные.

Внутри царил полумрак, на койке у окна лежало тело пожилой женщины. Мы с Петровичем поставили чемоданы и схватились за углы матраса:

– Три, четыре! – Больная вместе с матрасом оказалась на полу. Я нащупал пальцами сонную артерию. Петрович занёс кулак над грудиной…

– Стой, Петрович!!! —Мой вопль опоздал на долю секунды. Хрясь! Кулак коллеги опустился на грудь болезной…

– А-а-а, убивают! Вы что ж делаете, ироды! – покойница истошно заорала и принялась стряхивать с себя ошалевшего Петровича, – Да что ж это творится-то?! Спала, никого не трогала… на пол швырнули, бить стали! За что?!

Петрович вопросительно уставился на меня.

Я пожал плечами:

– Был пульс. Я хотел сказать, но ты успел раньше…

– А где наш труп? —возмутился коллега.

И в самом деле. Вызывали-то на реанимацию. Симакин, хоть сволочь изрядная, но врач неплохой, и такими вещами шутить не станет. Кто-то действительно умер, а мы тут время теряем.

Почти минуту коту под хвост. Мы переглянулись и вновь схватились за матрас:

– Три, четыре! – визжащее тело вновь оказалось на кровати. Я на секунду задержался:

– Простите, сударыня! Обознались, – и, провожаемые проклятиями покойницы-симулянтки, выскочили в коридор. Тётки больничных халатах заверещали:

– Сюда, сюда вам, скорее, – тыча пальцами в соседнюю семьсот тринадцатую. Я выругался про себя: то ли у Симакина дефект дикции, то ли у меня дефект слуха.

Ладно, потом разберёмся. Мы вихрем влетели в искомую палату.

Первое, что бросилось в глаза – ритмично двигающаяся симакинская спина в промокшем насквозь халате. Коллега делал массаж сердца, видимо, уже давно.

– Петрович, замени! Клара, маску, гармошку, клинок! И готовь подключичку. – я выхватил из рук сестры дыхательный набор и присел у головы умирающего… умирающей! Вика!

– Пал Палыч, вы что? – окрик Клары вывел меня из оцепенения.