Anamnesis morbi. История болезни

Ну дык, я, стало быть, одела его, да и пошла. Только уж не обессудь, милок, в одном судне страсть как неудобно было иттить, так я у соседки второе взяла!

Петрович взвыл:

– В суднО, я говорил, в суднО, а не в суднЕ!

Со стороны ординаторской раздалось дружное ржание. На шум в предвкушении дармового зрелища, выползли скучающие коллеги. Пользуясь общей суматохой, я по стеночке проскользнул внутрь. Свою одежду нашёл почти сразу и, наконец-то, привёл себя в достойный вид.

Надо бы, всё-таки, поговорить с Викой.

Два месяца прошло с того памятного вечера, когда я внезапно обнаружил её в нашем отделении. И два месяца я трусливо избегал встречи с ней. Ни тогда, когда она лежала у нас, ни позже, когда её перевели в кардиологию, ни уж тем более, когда она выписалась, я не нашёл в себе сил и смелости подойти и поговорить… Мужа её видел один раз, мельком, когда он приходил её навестить, а вот её саму – не сложилось. Да, может быть, оно и к лучшему…

Но вот теперь, пожалуй, время настало. Я решительно направился к Викиной палате.

Она спала. Но от той безмятежности, с которой она дремала тогда, в первый свой визит к нам, ничего не осталось. Сейчас Вика полусидела в кровати, подпёртая несколькими подушками; дыхание её было хриплым и частым. Посиневшие губы жадно хватали кислород, непрерывно поступающий в прозрачную маску на её лице. Некогда мягкие черты заострились так, словно за эти два месяца она прожила лет тридцать.

Мало что напоминало в лежащей передо мной умирающей женщине ту, по которой я сходил с ума пятнадцать лет назад… и всё-таки, я не мог оторвать от неё глаз.

Взяв Вику за руку, я попытался найти пульс. Он был неровным и слабым, а сама рука – совершенно ледяной. Сколько же ещё? Месяц? Вряд ли больше. Значит, у меня есть тридцать дней, чтобы спасти мир. И Вику. Я невольно усмехнулся: герой собрался в поход. Голливуд отдыхает.

– Спаси меня, Пашка! —Голос Вики прошелестел так тихо, что поначалу я подумал, что мне показалось. Но нет: она открыла глаза и с мольбой смотрела на меня:

– Ты можешь… меня спасти? – было видно, с каким трудом давалось ей каждое слово.

– Я постараюсь, Викуша. Я очень постараюсь! Ты только держись, ладно?

Она вцепилась ледяными пальчиками в мою руку и улыбнулась:

– Так? Я не могу крепче, силёнок… не хватает.

– Ничего. И так хорошо. Мы справимся. Мы с тобой обязательно справимся… – к горлу подкатил ком. Я с трудом проглотил его и попытался улыбнуться. Вышло кривовато, но Вика уже не видела.