Anamnesis morbi. История болезни

Кларочка, пританцовывая, направилась было к калитке, но, вспомнив что-то, бегом вернулась:

– Пал Палыч, будьте осторожней, ладно? – она привстала на цыпочки, чмокнула меня в щёку и упорхнула.

Приятно, всё-таки, владеть тайной!

Глава 9

    19 июля, Нероград, 14—45, угол Туркестанской и Выставочной.

Машина с красным крестом на борту, поблёскивая «мигалками», подъехала к стоящему на углу мужчине, не по-летнему одетому в строгий тёмный костюм. Боковая дверь отъехала в сторону и Охотник (тот самый, Кларин мучитель!) шагнул в проём.

– Ну что, убийцы – самоучки, облажались? – мужчина, недобро усмехаясь, обвёл взглядом понурых «врачей».

Выглядели те нездорово. Один из них, усевшись верхом на носилки, любовно баюкал загипсованную руку. Со вторым, вылезшим из-за руля, дело обстояло намного хуже: из-под повязки, наподобие чалмы укрывающей почти всю голову, сверкали маленькие заплывшие глазки, окружённые грандиозными кровоподтёками.

– Как дети малые, честное слово! Вам что было велено? Отвечать, живо! – прикрикнул он.

– Светина оглушить, печать забрать. Доктора потом доставить к зеркалу, оставить до темноты. Девчонку не трогать, – уныло ответил стукнутый табуреткой.

– Правильно. А вы что сделали? Вернее, что попытались сделать до того, как Светин вас уложил рядком? – почти ласково спросил Охотник.

– Ну…, мы так и пытались сделать. Я на него с дубинкой, а он вон как… кто ж знал, что он дзюдо знает…

– Айкидо.

– Что? – не понял ушибленный.

– Айкидо, говорю. Не дзюдо, а айкидо.

– Один хрен… – подал голос однорукий.

– Не скажи… своего противника надо знать. А не переть на него, выпучив глазёнки, как баран на бронепоезд, – назидательно произнёс Охотник, – А что, пистолетиком тоже помахать пришлось? И всё зря?

– Нечисто там что-то.

– Стукнул? – уточнил Охотник.

– Нет, именно стукнулО! Она прилетела из кухни… сама! И – меня в лоб. А потом ничего не помню.

– Сама прилетела, говоришь? А маленьких зелёных человечков с рожками ты там не заметил? Или парочки летающих тарелок? – голос Охотника становился всё холоднее. Чувствовалось, что ему стоит огромных усилий сдерживать гнев.