Код стойкости

Как только прекращается ураганный огонь, обнажаются трещины до глубины Души Земли и оттуда вырываются оглушенные, впопыхах стремящиеся наверх Духи войны и мира и ведут еще в воздухе смертельную битву. Светлые силы пытаются трансформировать «огненный цветок» – укротить огонь, не дать восторжествовать смерти.

Но огонь возобновляется, оглушая все живое. Среди звонкого грохотания очередей раздаются тяжелые буханья бомб. Все оживает в предсмертной схватке, и весна, для кого как, кому – в предпобедный, а кому и в предпораженческий момент становилась Символом жизни.

Но несла с собой и смерть.

Победители и побежденные рыскали, кто в поисках тех, кого нужно уничтожить, кто в поисках убежища, кто в поисках раненых. Были ли среди выживших еще и евреи, не попавшие в концентрационные лагеря, как в «Пианисте», скандально известного Романа Полански, ни бабушка, ни дедушка никогда не вспоминали. Однажды рассказали, что был с ними мальчик Беня, которого они прятали и везли за собой, подобрав по дороге на Бранденбург, с осколочной раной ноги.

Но как только она зажила, Беня испарился в неизвестном направлении.

Все подробности военных катаклизмов со временем стирались, чаще и охотно с подробностями, видно, чтоб не травмировать психику ребенка негативом, бабушка вспоминала о танцах среди полянок в перерыве между боями. Она родилась танцовщицей. Мечтала о балете. Передала мечту эстафетой дальше…

О том, что победители насиловали и бесчинствовали в побежденном Берлине, о выстроенных в шеренги у подступов к осажденному городу женщинах рейха, о насилии и унижении их, как вспоминают теперь в множестве послевоенных фильмов в Германии, родители не проронили ни слова.

Эту, как и другую информацию скрывали. И раньше многие женщины, как стало потом известно, предпочитали не указывать даже факт того, что воевали. Всякие домыслы в меру своей распущенности допускали. Не так давно женщины войны вышли из тени. Особенно в преддверии праздника Победы у нас, в бывшем СССР, и Дня Матери в стране побежденных, в Германии, – глубокие старухи сейчас, а тогда молодые девчушки и молодицы, с задранными подолами платьев на милость победителей. Им верится. Им нет смысла врать. Они отдавались, поборов, прикрыв застылой маской страха стыд или получали свою пайку свинца в лоб. Они застывали в ужасе, делая под себя, под натиском вонючего, пронизанного потом и боями победителя, бравшего их целомудренную невинность вместе с трофеями поверженной страны.