Anamnesis. Том 1

    19 июля, Нероград, городской сквер,

    14—30.

Расставшись с Кларочкой, я набрал номер Петровича. Тот долго не отвечал. Минуты через три, наконец, я услышал крайне заспанный и недовольный Ванькин голос:

– Алё!

– Петрович, не спишь? – ехидно поинтересовался я.

– Теперь уже нет! А ты чего звонишь в такую рань? – Петрович издал долгий смачный зевок, – Случилось что?

– Случилось. Ты в отпуске давно не был?

– Год. А что?

– Появилась чудная возможность весело отдохнуть.

С приключениями. У тебя загранпаспорт есть?

– Есть. А… – Петрович, видимо, проснулся и начал проявлять признаки мозговой активности, – Это никак с Антониди не связано?

– Попал в яблочко. Поиграем в Индиану Джонса?

– Значит, всё-таки, не бредил старик, а?

– Ты даже представить себе не можешь, до какой степени не бредил! Я к тебе заеду сейчас? – для приличия спросил я Ваньку.

– Заезжай. У меня пиво есть! – похвастался он и отключился.

    19 июля, Нероград, квартира Петровича, 15—20.

Обещанное пиво как-то быстро закончилось. Видимо, оттого, что Петрович, увлечённо слушая мой рассказ, нервно сосал банку за банкой, практически не отрываясь. Прикончив последнюю, он озадаченно повертел её в пальцах, с надеждой перевернул, потряс… и с тяжёлым вдохом смял в комок.

– В-общем, надо ехать! – подвёл я итог своему повествованию и воззрился на задумчивого полуголого Петровича.

Разумеется, я рассказал ему лишь то, что услышал от Димаса, благоразумно умолчав о Хруле, Ульях и прочей мистике. Не время пока…

– Интересная историйка получается… А печать у тебя? – поинтересовался он.

Я кивнул и снял шнурок с шеи. Камень увесисто стукнул о столешницу. Ванька наклонился поближе и протянул руку…

– Осторожно! Обжечь может, – предупредил его я.

Коллега покосился на меня и бережно ткнул печать пальцем.

Ничего не произошло. Петрович опять приложил палец к древнему камню и подождал. Лицо его расплылось в улыбке:

– Тёплая! И в самом деле, тёплая! – осмелев, он сгрёб печать всей пятернёй и принялся внимательно рассматривать.

– Пульсацию чувствуешь? Или это мне кажется? – полюбопытствовал я.

– Чувствую. Нет, не кажется. Точно, пульсирует! – Петрович играл с печатью, как ребёнок с любимой погремушкой.