Настоящий вампир в замке Черная роза. Книга 1

Филимон, еще распорядись садовнику, чтобы тот нарезал самых красивых и душистых цветов, я думаю, что девушке будет приятно, если повсюду будут цветы.

– Так тошно хозяин. Может еще распорядиться, чтоб барышню встретили? – Спросил задумчиво домовой.

– Нет, не надо. Я сам встречу ее. А ужин уже готов для гостьи?

Мужичок закивал своей лохматой головой так, что его бороденка подмела пол перед его маленькими ножками.

– Ты пробовал? Ну и как это вкусно?

– Обижаете, хозяин. – Ответил домовой и показал мне свой кулачек с выставленным вверх большим пальцем.

Настроение понемногу, начало возвращаться в привычное русло, но только одна картина не давала мне покоя – красивое лицо девушки выражающее ненависть и красный отпечаток ладони на ее щеке. Мысленно я пообещал, что найду и уничтожу того негодяя, который посмел причинить Марике боль.

– Что – то ты сегодня очень рано встал братец. – Услышал я журчащий голос за спиной. – Как я погляжу, ты основательно подготовился к встрече с этой деревенщиной.

– Лучия, перестань, ты мне обещала, что не тронешь ее. – Отчитал я свою сестру.

– Вот именно, я обещала, что не трону ее, но не помню, чтобы обещала не острить в ее присутствии. Только не надо мне читать мораль, я этого не переношу, к тому же я очень голодна. Филимон, где эта идиотка Мадолина?

– Лучия, веди себя согласно своему статусу. Ты ведь княжна, а не трущобная девка. – Громко отрезал я.

– Перестань меня воспитывать – это не вышло даже у отца. И мне это уже порядком надоело.

 – Надменно пролепетала сестра.

– Мадолина в своих покоях, хозяйка. – Просипел тонкий голосок домового.

Я очень любил свою младшую сестру, но ее отвратительный характер препятствовал нашему с ней взаимопониманию. С ней довольно часто было нелегко. Лучия с младенчества привыкла к роскоши и, что любой ее каприз исполнялся в туже секунду. Иногда ей было очень трудно объяснить, что не все ее желания или прихоти идут ей на пользу. Любые советы и разговоры, она пропускала мимо ушей, как не нужную информацию.

Если бы мама была жива, то она бы приучала бы Лучию к высоким искусствам: поэзии, музыки, хорошим манерам. Но наш отец не считал, что занятия по музицированию или поэзии необходимы его дочери (хотя меня, заставлял учить разные языки). Он твердил, что после замужества у Лучии на это будет целая вечность, поэтому, при любой возможности, баловал свою любимицу, потакал ее капризам и не видел в этом ничего ужасного.