Anamnesis. Том 2

Вот он уже подошёл к хрипящему на земле Антону – и просто переступил через того, будто через бревно.

Оксана тоскливо взглянула на едва различимый в темноте лежащий силуэт мужа, развернулась – и побежала в лес. Сзади тут же затопали тяжёлые шаги.

Она мчалась сквозь темноту, не чуя под собой земли. Мчалась в никуда: что там, в лесу, куда бежать дальше – женщина не представляла. Да это и не важно было сейчас: прочь, прочь от того, кто тяжело бежал сзади! Лишь бы не споткнуться, не упасть!

Оксана ворвалась в лес и запетляла между деревьями.

Тут же потеряв всякую ориентацию. Вокруг были совершенно одинаковые тёмные стволы сосен, между которыми – ни просвета: лишь вязкая чернота. Да ещё и луна основательно забаррикадировалась облаками, явно не собираясь выглядывать из-за них в ближайшее время.

Несколько минут женщина просто бежала, куда глаза глядят. Вернее, куда ноги несут, потому что глаза в этой кромешной тьме никакой роли не играли.

Наконец, задохнувшись от неистового бега, Оксана остановилась. И попыталась прислушаться.

Не получалось: её собственное громкое дыхание, казалось, слышно было во всей округе.

Опершись руками о смолистый сосновый ствол, Оксана с трудом перевела дух. Задышав, наконец, спокойно, она принялась слушать тишину.

Ничего. Лишь обычный для ночного леса набор: далёкий крик какой-то ночной птицы, лёгкое шуршание ветра, запутавшегося в ветвях, едва различимый шум запоздалой машины…

Машины?! Оксана затаила дыхание и прислушалась: ну да, точно, ветер доносит натужный рокот двигателя.

И этот звук – приближается!

– Тебе не уйти, дрянь! – глухо сообщила ночь за её спиной.

Оксана резко обернулась: её страшный преследователь стоял в каких-нибудь трёх метрах от неё. Собственно, его самого женщина не видела – лишь сгусток темноты.

Взвизгнув, она сломя голову помчалась на звук приближающейся машины.

    29 сентября, Ноябрьский район,

    21—47

– Кстати, Палыч, а что ты там говорил насчёт того, что об одной жертве я не знаю? – вспомнил вдруг лейтенант.

Милицейский «воронок», старательно урча двигателем, неторопливо вёз нас по грейдеру. Семён пристально вглядывался в темноту впереди: дорога, разумеется, не освещалась.

– Мне Аля говорила, что на самом деле жертв было не пятнадцать, а шестнадцать. И что об одной из них – самой первой – ты не знаешь, – пояснил я.

– А она откуда знает?

Я пожал плечами. Откуда у Альки появляется знание некоторых вещей, я и сам бы хотел знать:

– Просто знает – и всё.