Мистика и ужасы. Часть 3

Их тела изуродованы лепрой, кожа покрыта струпьями, наростами, уродливыми шрамами и язвами, у некоторых нет пальцев на кистях и ступнях, а у некоторых и самих кистей, ступней, рук или ног, у кого-то сгнил и провалился нос, верхняя губа, обнажая изуродованные челюсти, некоторые слепы. Их суставы изуродованы болезнью, из-за чего они идут медленно и неестественно. Мертвецы, заживо гниющие, тени самих себя, обреченные на страшную и мучительную смерть в одиночестве, брошенные и изгнанные всеми.

Раньше, до 14 века были лепрозории, но потом пришла чума, Черная смерть.

Все стали винить в ней именно их, прокаженных, многие лепрозории закрыли, много прокаженных было убито. Людям было страшно, они не могли объяснить появление чумы, проказы, не могли лечить их, люди стали ненавидеть прокаженных. Больные, чтобы чувствовать себя в безопасности стали объединяться в группы. Так они ходили по городам, прося милостыню, подбирая объедки. Некоторые жители жалели их и, услышав колокольчики или трещотки, оставляли на улице еду. Но это случалось слишком редко.

В этой деревеньке эта группа прокаженных появлялась раз в месяц, они бродили только по провинции Дефине, т.к. когда-то были её жителями. Так они и ходили по деревенькам и городам молчаливой, пугающей толпой, шествие живых мертвецов. А ведь когда-то они жили в этих деревеньках и городах, в этих домах, в этих семьях. Но теперь они были лишь призрачной, пугающей фигурой в балахоне и капюшоне, с прикрытыми изуродованными лицами и телами, заживо гниющие.

И не дай Бог кому-то попасться им на пути, тот становился таким же изгоем, его уже не примут в дом. Человеку оставалось лишь присоединиться к шествию живых мертвецов.

Мари и Николас стояли возле окна и следили за толпой, приближающейся к их хижине, окрашенной алым закатом, словно кровью. За спинами супругов на скамье сидели двое их старших детей: Натали и Кристи.

– Мама, – послышался шепот Натали, – Мишель, его нет.

Мишель, их четырехлетний сын, его не было в хижине.

Мари с ужасом повернулась к супругу.

– Может где-то в хижине спрятался?

Но Мишель спрятался не в хижине, он играл в прятки на улице и заигрался. Заслышав колокольчики и трещотки он вышел из-за бочки, стоящей у дома напротив.

– Мама, папа, – супруги с ужасом посмотрели на своего сына, который двинулся в сторону идущей толпы. Он не понимал, почему все убегают, когда слышат колокольчики и трещотки. Они же такие весёлые, шумные игрушки.