Последние станут первыми

Вот сейчас тоже…

– Добрый день, Марк! – сказала я, подходя к кровати.

Марк был всё такой же: огромная голова с непропорционально большим мозговым черепом, крохотное личико, глядящие в пространство глаза. За свои почти шестнадцать лет он не произнес ни одного осмысленного не то что слова – звука. Не сделал ни одного шага, не поднес ложки ко рту. Памперсы появились не так давно, да и стоят они порядочно. У Марка нет братьев и сестер, потому что мать не может его оставить больше, чем на полчаса. После декретного отпуска она не проработала ни одного дня – и никогда не отдыхала.

Все её время поглощает Марк. А уход за таким больным – пожизненная каторга.

Я окликнула Марка по имени, повертела перед его лицом плюшевой собачкой, которая уютно устроилась рядом с подушкой. Никакой реакции. Взгляд темных глаз всё так же устремлен в потолок, а взгляд хозяйки фиксирует каждое мое движение.

– У вас были погремушки, можно мне одну? – обратилась я к ней, всей кожей ощущая нарастающее напряжение.

– Я все выбросила, вот только собачку оставила, на память.

Марик вырос из этого, он большой мальчик. Ему уже не игрушки нужны, а девушки. Вы знаете, так хочется внуков! Люблю возиться с малышами, а Марик уже взрослый…

Она смущенно хихикнула, а мне стало страшно. Отрицание очевидного, уход от реальности – тяжелая симптоматика… Но для начала выбраться отсюда.

– Мне пора. Все нужные документы я заполню, через неделю можно будет забрать – вам или мужу.

– Вы знаете, он так хотел с вами увидеться! Но не получилось – дежурство на РЛС.

– Комиссия примерно через месяц.

Она впервые смотрела мне в глаза, и этот взгляд походил на клинок, приставленный к моему горлу.

– Мы решили отказаться от инвалидности. Это унизительно, в конце концов. И так все в глаза улыбаются, а за спиной шепчутся: вот у этой сын – инвалид! Все смеются, все издеваются – все, все! Ну ничего, они ещё увидят… Так что мы откажемся. Деньги смешные, а потом Марику будет трудно найти хорошую работу. У него такие планы, вы знаете!

– Да, деньги смешные, к сожалению.

Отказаться можно всегда, это ваше право. До свидания, Марк.

– Я сейчас приду, сы?ночка.

Мы шли к выходу, и в мои уши потоком лилась её всё ускоряющаяся речь:

– Ничего, скоро, совсем скоро всё изменится, вы знаете, в Евангелии об этом написано, скоро последние станут первыми…

Она метнулась в дверь кухни, схватила со стола раскрытую зачитанную книгу с крестом на обложке и сунула её мне чуть не в лицо.