Любовный эксперимент по-американски

Лукас улыбался, вот только его улыбка была далека от обычной, легкомысленной.

Интересно, как он собирается бороться? – зашептал взволнованный внутренний голос.

– Хорошо, – пробормотала я и быстрым шагом двинулась к кровати. Фыркнув, скользнула под одеяло. – Завтра обсудим этот момент еще раз.

– Посмотрим, соседка, – усмехнулся Лукас и потушил свет.

Прислушиваясь, как он шуршит простынями, я заставила себя сомкнуть веки и не поглядывать в сторону дивана. Подумаешь, большое дело: Лукас Мартин укладывается спать в нескольких футах от меня в своих вызывающих спортивных штанах…

– Рози, – уже через минуту подал он голос из темноты, – еще не спишь?

– Не-а, – пробормотала я, открыв глаза.

– Я тоже.

– Ты лег шестьдесят пять секунд назад, – захихикала я. – Ничего удивительного.

– Если ты такая умная, то знай: иногда у меня случаются приступы нарколепсии.

– Серьезно?

– Ага, – отозвался Лукас, и я улыбнулась в потолок. – Эй, Рози…

Повернувшись на бок, я уставилась в темноту.

– Что, Лукас?

– Много еще страниц до конца книги?

Сколько мне сегодня удалось написать? Господи, снова придется пересчитывать дневную норму… Ничего нового, каждый день это делаю.

– Писатели считают в словах, а не в страницах.

Лукас задумчиво хмыкнул и исправился:

– И много еще осталось слов?

Много, черт возьми!

– Не так уж мало.

Сложность заключалась вовсе не в количестве слов. Проблема лежала гораздо глубже.

Мы некоторое время молчали, и я совсем уж решила, что Лукас погрузился в сон, когда с дивана донеслось:

– Buenas noches, Рози.

Глава восьмая. Лукас

Нью-Йорк, Большое яблоко. Город, который никогда не спит.

Куда ни бросишь взгляд – везде спешащие по своим делам пешеходы, проносящиеся вихрем машины, кипящие бурной деятельностью людские муравейники.

Шум-гам…

Никакого сравнения с другими американскими городами, в которых я побывал с начала путешествия.

Ах, Испания! Родной дом…

А впрочем, в том и состоял мой замысел: решительно изменить обстановку.

Я с огромным удовольствием променял грохот разбивающихся о берег волн на небоскребы и кишащих на улицах продавцов хот-догов. Без тени сомнения оставил позади свободу, позволяющую выехать с утра на прибрежную дорогу и гонять сколько заблагорассудится, и выбрал жизнь, подчиненную определенному графику.