Большая книга ужасов – 87

Момент, одну минуточку, хорошо?

Сестры подбежали к проволоке, через которую склонился Бруйяр, приникли к его голове с двух сторон и зашептали ему в уши:

– Мы обязательно вернемся, ты не горюй, мы сделаем все, чтобы тебя выручить! Не унывай, Адриан, и ты, Бруйяр, не унывай, все будет хорошо!

– Барышни, я вас жду! – с явным раздражением окликнул мсье Верьер, и девочки, в последний раз обняв серого коня, ушли, ведя сбоку велосипеды.

Адриан чувствовал себя таким несчастным, как никогда в жизни.

Несчастным, потерянным, заброшенным, забытым, никому не нужным! И как же тяжело было сознавать, что он, только он сам во всем виноват… Почему прочел только те страницы, которые переписал отец? Почему поленился прочесть всю рукопись? Жадный идиот, дурак, дебил! Был недоволен тем, что у него есть? Захотел богатства? И вот теперь и сам все потерял, и этого несчастного коня обрек на мучения! Легко ли ему вечно таскать внутри себя такого дурака, такого ноющего, хнычущего дурака, как Адриан Марсо!

Бруйяр положил голову на низко нависшую дубовую ветку и сквозь листья смотрел на солнце, чистое золотое свечение которого уже меркло, наливалось краснотой словно кровью, и в этом цвете Адриану чудилось что-то настолько зловещее, что он бы, наверное, заплакал, если бы придумал, как вытереть слезы.

– Не горюй, человек, – вдруг донесся до его слуха чей-то тихий голос.

 – Может быть, я смогу тебе помочь. И себе тоже.

Адриан вздрогнул – и ощутил, как содрогнулось могучее тело Бруйяра.

Это конь говорил с ним… нет, не говорил, но каким-то неведомым образом передавал ему свои мысли. И воспринимал мысли человека – конечно, не словами, и вообще Адриан не знал, какой механизм переводит Бруйяру его мысли, но чувства-то они испытывали схожие или даже одинаковые: страх, растерянность, печаль, отчаяние, поэтому Адриан не сомневался: неведомый «переводчик» не ошибается.

И это поражало.

Чем были для него лошади? Просто животными, которых любили, которых запугивали, которыми помыкали, которых использовали. Никогда раньше не приходила в голову мысль, что кони могут чувствовать что-то, кроме голода и жажды, боли, страха или удовольствия, и даже могут что-то обдумывать.