Черная карта судьбы

Я прикажу одному из тех, кто стоит на сцене… Ну, притягивать металл, что ли. Это вас устроит?

– Как это – притягивать металл? – удивился зритель.

– Да очень просто, – пожал плечами Каширский. – Сейчас сами увидите. Только выберите кого-нибудь из загипнотизированных, чтобы он исполнил роль магнита. Да-да, сами выбирайте. Не хочу, чтобы меня упрекали, будто я использую подставных лиц.

Зритель несколько мгновений раздумывал, а потом крикнул:

– А вот эта блондиночка в черном платье пусть притягивает железяки!

Каширский положил руку на плечо светловолосой женщине, стоявшей с таким же отрешенным видом, как и прочие загипнотизированные:

– Вы о ней говорите?

– О ней, о ней! – подтвердил неугомонный зритель.

– Ну что же… – покладисто кивнул Каширский и обратился к женщине: – Как вас зовут?

– Мила Павловская, – проговорила она тусклым безжизненным голосом.

– Мила, вы боитесь того, что сейчас произойдет? – спросил Каширский.

Та покачала головой.

– А вы не хотите спросить, что именно я собираюсь сделать?

Блондинка снова покачала головой.

– Ну что же, уважаемые зрители, – воскликнул Каширский, непрестанно фиксируя взглядом Милу Павловскую. – Вот вам чудо! Начнем с мелочи.

Он простер одну руку к женщине, другую к залу – и замер.

Внезапно раздался свист и звон. Эти звуки издавали вихри монет, которые вдруг начали вылетать из карманов людей, стоявших на сцене, и устремляться к Миле Павловской.

Тотчас раздались испуганные вскрики в первых рядах: там зрители тоже начали расставаться с мелочью! Вот задергались, хватаясь за карманы, сидевшие и в пятом, десятом ряду… Лиза почувствовала, что ее сумочка сотрясается.

Между тем монеты – старые, десятикопеечные и полтинники, и новые, уже в этом году выпущенные пяти- и десятирублевые, – прилипали к рукам и груди Милы Павловской, не касаясь только лица, так что буквально через минуту она казалась облаченной в некие серебристо-медные доспехи.

Зал испустил единодушный вопль изумления и восторга.

Вдруг Лиза увидела, как отрешенное выражение на миг соскользнуло с лица Милы Павловской и ее рот изогнулся в издевательской ухмылке. Казалось, она сдернула было с лица маску безучастной покорности – но тотчас натянула ее снова.

Она не загипнотизирована. Каширский тут ни при чем. Эта Мила Павловская проделывает все самостоятельно.