Черная карта судьбы

 – А ты на них разве не смотрела?

– Нет, я смотрела на тигриные следы на клумбе, – внимательно глядя на него, сказала Лиза.

Комаров обернулся к клумбе, пожал плечами:

– Ага, ага, сочинительница! Тигриные следы! Пошли, говорю, случай интересный тебя ждет! Вот где фантастика!

– То есть ты следов не видел? – уточнила Лиза.

– Лиза, у тебя температура, что ли? – уже с беспокойством спросил Сергей.

– Нет у меня температуры, – вздохнула она.

 – Не обращай внимания. Иди в кабинет, я сейчас. Покурю и приду.

– Опять начала? – рассердился Комаров. – Мы же завязали всем отделом, ребята держатся, я держусь, а ты что же уговор нарушаешь?

– Сереж, не ворчи, ладно? – сказала Лиза, изо всех сил сдерживаясь, чтобы говорить спокойно. Она не собиралась нарушать уговор, просто нужно было во что бы то ни стало остаться одной.

 – Я только одну сигаретку. Одну-разъединую. Иди, простудишься – опять на больничном засядешь, а мне сейчас без толкового оперативника никак нельзя.

– Лиса Лизавета, – буркнул Комаров, зябко передергиваясь, и ушел в здание.

Лиза глубоко вздохнула.

Что происходит? Она спятила – или спятили все ее коллеги?

Какие собаки? Какие тигриные следы?! Она видела следы? А остальные?

Виски заломило.

Померещилось ей? А другим? Вполне трезвомыслящим, хладнокровным, всякое видевшим-перевидевшим в жизни ментам? Они говорили о тигре, которого будто бы спустили на вертолете, – значит, ВИДЕЛИ следы.

Следы были. Следов нет. Сергей врет? А остальные? А ее собственные глаза?

Что, всем одновременно померещилось и перестало мерещиться? По сигналу, что ли? Но по чьему?!

И почему вдруг пошла-повалила именно тигровая масть?!

Лиза поднялась на крыльцо, вошла в отделение, наклонилась к окошку оперативного дежурного:

– Вить, слушай, что там за история с собаками?

– С какими собаками? – рассеянно отозвался Виктор Мищенко, что-то разыскивая среди груды папок и амбарных книг, в две стопы нагроможденных на его столе.