Черная карта судьбы

 – Это отец попал твоей рукой туда, куда и намеревался!»

Вадим показывает Жене стихи, написанные Мишкой, – такие же нелепые, как все, что он писал о своей любви:

Когда-нибудь найдет она листок и прочитает

Набор таких простых и откровенных слов.

Когда-нибудь – случайно, может быть! —

она узнает,

Она узнает про мою любовь.

Я для нее всего лишь неудачник,

Хвастун, глупец и даже идиот.

Безумная любовь моя – пустяк пустячный.

Для Женьки в счет все это не идет.

А я бы повернул, клянусь, обратно

Амура бег, чтоб Женьку поразить!

Она уехала куда-то невозвратно

И не узнает, как я б мог ее любить!

Женя страшно побледнела, едва не лишившись чувств, но справилась с собой – и вдруг пристала к Вадиму с неожиданным и, по его мнению, дурацким вопросом:

– Где ручка, которой это написано?

Люсьена скрипнула зубами. Только дураку этот вопрос может показаться дурацким, а она-то знала: Женя уже видит суть того, что произошло!

– Да не было никакой ручки, – бормочет Вадим, но, не в силах противиться Жене, приводит ее на место убийства.

Здесь-то их и видит Тоня, которая поджидает Сашу, уверенная, что он обязательно приедет, узнав, что Тамара Константиновна погибла. Но Саша приедет позднее, а в эти дни он лежит в каком-то нанайском стойбище тяжело раненный…

Люсьена почувствовала, что к этой ране имел какое-то отношение отец… по его приказу какой-то узкоглазый человек стрелял в Сашу, однако тот остался жив…

За что, за что отец так ненавидел этого мальчишку? Почему желал ему и Жене самых страшных страданий перед тем, как убить их?

Опять мелькает слово «гроза», это странное, пугающее, обессиливающее слово…

Люсьена стиснула трясущиеся от нетерпения руки, чувствуя, что и сама-то слабеет, а Антонина вообще на грани обморока.

Она еле дышит, рванула с шеи ожерелье, словно то ее душило… Как бы не замучить ее до смерти, она еще может пригодиться!

Но теперь, когда ответ на главный вопрос так близок, остановиться уже невозможно, и Люсьена снова нырнула в память жертвы.

– …Жень, – бормочет Вадим, стоя у калитки, – в доме всё в крови. Может быть, тебе лучше туда не ходить?

– Я туда и не иду, – говорит Женя, разглядывая затоптанный снег.

Потом она начинает шарить в сугробе и достает оттуда ручку! Тот самый «Паркер» с золотым пером, который Люсьена велела передать отцу.