Черная карта судьбы

Такой боли он не испытывал никогда в жизни, и Люсьена понимает: сила, ради которой он убил «китайскую ведьму», которую присвоил, напитавшись ее кровью, уходит из него.

Они оба, отец и дочь, словно бы слышат в этот миг предупреждение гадалки, которому Павел Мец не внял, но теперь поплатился за это:

«Я давно знаю, что моя сила иссякнет мгновенно, если я только попытаюсь хоть кого-нибудь убить».

Вот она и иссякает, эта сила, унося с собой все то, что было награблено Павлом Мецем у других людей, которых он убивал.

Люсьена чуть ли не визжит от ярости, чувствуя боль отца, его опустошение: он снова курас, такой же, каким стал тогда, давно, еще в августе 1918 года, когда предал всех, кто ему верил[3 - Об этом можно прочитать в романе Елены Арсеньевой «Любовь колдуна», издательство «Эксмо».].

Слово «гроза» темной тучей накрывает его, и Люсьена с трудом прорывается внутренним взором сквозь тьму, восстанавливая связь с отцом.

Даже курас может воспользоваться ножом, который сжимает в руке.

– Нож, отец! – кричит Люсьена и ощущает, что отец или услышал ее крик, или сам вспомнил: у него еще осталась человеческая оболочка, остался крепкий скелет, перевитый мышцами. И силы этих мышц достаточно для того, чтобы бросить в Женю нож.

Нож материален! Его ничто не остановит!

Люсьена видит, что отец замахивается…

Но пули тоже были материальны – те пули, которые успел выпустить в него очнувшийся от своего оцепенения и выхвативший пистолет Вадим.

Эти пули разрывают отцу грудь, а одна попадает в сердце.

Люсьена сама хватается за сердце, увидев, как образ отца, вызванный воспоминаниями Антонины, рассеивается, чтобы обратиться в ничто. В это мгновение перед ней возникли две легкие тени, которые отшатнулись от этого «ничто», как от чего-то самого отвратительного на свете.

Но сейчас Люсьене было не до каких-то призраков.

Все кончилось. Отец погиб!

Гроза, гроза – это слово реет словно бы над всем миром…

Наяву грохочет она? Или в воспоминаниях? В чьих воспоминаниях?.

Люсьена согнулась от боли, физической и душевной, осознав, что слишком дорогую цену заплатила за то, чтобы встать наконец на дорогу мести, и узнав, кто убил отца. Она видела его гибель, а потому больше никогда не увидит его самого ни в своих, ни в чужих воспоминаниях!

Нет, вспоминает она, есть одно средство.