Чужой муж

– Что жалко? – неприветливо покосилась на него Лиля.

– Что вы уезжаете…

Лиля фыркнула:

– Что, намекаете, чтобы я вас подвезла? Как защитника?

Ага! Все же помнит!

– А почему бы и нет? – усмехнулся Родион.

– Ну садитесь! – согласилась Лиля.

И улыбнулась.

Ну… Это уже много!

– С удовольствием! – Родион открыл было заднюю дверцу, но спохватился: ну и дурак… – и, обежав «Москвич», сел рядом с Лилей:

– А музычку можно?

Она включила радио. Эх ты, песенка как по заказу!

Родион замурлыкал вслед за певцом:

Эх, отличная песенка – «Королева красоты»! Голосина у Магомаева, конечно, бесподобный, но уж слова… До чего точные слова будут там, дальше:

А я одной тобой любуюсь,

И сама не знаешь ты,

Что красотой затмишь любую

Королеву красоты![3 - Из песни А.

Бабаджаняна на слова А. Горохова «Королева красоты».]

Правда, допеть не удалось – Лиля покосилась на Родиона и тихо сказала:

– Не надо на меня так смотреть.

Он улавливал малейшие оттенки ее голоса, легкие, как дуновение.

Запрет? Да. Но не злой. А как бы… испуганный!

Она нервничает… И это отлично!

– Я вас нервирую? – задорно спросил Родион.

– Нет.

Ага, конечно нет! Разве она скажет – да? Вот и хорошо, что не скажет, это испортит такую интересную игру!

– Просто я не люблю, когда на меня так смотрят.

Слово «так» она выделила голосом.

Ну, понятно… Ждет продолжения разговора! И, конечно, уверена, что Родион скажет что-то вроде: я не могу на вас не смотреть, глаз не в силах отвести… Ну, в общем, такую чушь начнет молоть, которую молол в ее присутствии весь этот молодняк, все эти студентики, которых Родион про себя называл мямликами-зябликами.

Он их презирал – с высоты своего возраста, жизненного опыта, своего прошлого, которое таил от всех. И не сомневался, что Лиля их, конечно, тоже откровенно презирает вместе со всеми их букетиками.

Вот почему тот парень, который подарил ей цветы, не провожает ее сейчас? Потому что этот букет для нее ничего не значит! Так же как и сам парень.

Один из многих, только и всего.

Но Родион Камышев – не один из многих. Он – один такой!

И он сказал:

– Ну, должен же я знать, кому вручил свою жизнь!

В этой фразе многое крылось, очень многое… Но Лиля предпочла не заметить второго смысла. Пошла проторенной дорожкой:

– Боитесь?

– Не то чтобы боюсь… – протянул Родион.