Террорист из «Гринго»

 – Простите, Максим Александрович, за цирк, издержки так сказать… Позвольте представиться, меня зовут Федор Михайлович, да да, как Достоевского. И пороки те же, азартен без меры и к алкоголю пристрастие имею. Да. Так та вот. – Федор Михайлович замолкает и будто бы в ожидании каких-то действий смотрит на меня.

Что ж, а мне не сложно. Раз человек старается, можно и помочь с реквизитом. Я не прошу помощи секретаря, сам встаю из кресла, делаю несколько шагов и возвращаюсь с низким хрустальным стаканом, на четверть наполненным отличным односолодовым виски.

С одним стаканом. Я пока еще не услышал ничего, чтобы мне захотелось выпить с этим человеком.

– Еще женщины. Вы про любовь Федора Михайловича к женщинам не упомянули.

– Все верно, не упомянул, потому что, как вы вероятно вчера заметили, я счастливо женат, ну и тут, у вас, я только азарт и коньяк рассчитывал получить. Ну виски тоже ничего, сойдет. Вы догадываетесь, какую организацию я представляю?

– Методом исключения могу сказать лишь, что вы точно не налоговый инспектор.

 – Без улыбки говорю я.

– Ха ха, вы чертовски правы, Максим Александрович. А еще на мне нет каски и латексных перчаток, так что я наверняка не из пожарной охраны и не из СанЭпид надзора. А еще я знаю, что у вас достаточно тесные отношения с вашими друзьями в ФСБ. Они, кстати, о вас очень положительно отзываются. Но так как их тут нет, то и мою принадлежность к их ведомству вы, вероятно, так же уже исключили. – Я слегка киваю в ответ, любой рассказ нужно стимулировать активным слушанием.

 – И что же у нас остается?

Он молчит, словно ожидая, что я сам стану угадывать. Ну уж нет, это твоя партия, я за тебя петь не стану.

– Гербалайф? Пылесосы Кирби? – Совершенно серьезно говорю я и вижу, как его лицо наливается кровью.

А вот инсультов мне в кабинете не надо, какую бы контору он не представлял, иметь в личном деле пометку, что именно у меня в гостях умер кто-то и спецслужбистов мне не хочется. Да и вообще, я конечно не верю во всякие ауры и фэн шуй, но умирать в моем кресле я никому не позволю.

Поэтому я состраиваю просительное лицо, мол, не могу своим сирым мозгом постичь твою тайну, подскажи.

Федор Михайлович светлеет лицом и, вероятно, решает не заострять внимание на моей неуклюжей шутке.

– Максим Александрович, намекну. Я представляю ту службу Российской Федерации, которой положено знать, о чем говорят два джентльмена за бокалом портвейна сидя у камина в домике садовника.

И снова чувство гордости за родину.