Господин Китмир (Великая княгиня Мария Павловна)

В душной примерочной Шанель, где, как обычно, невыносимо жарко пылал камин, на полу валялись горы разноцветных обрезков, а на рабочем столе еще оставался не убранным впопыхах поднос с остатками вчерашнего легкого ужина, они сели на табуреты, и Шанель сказала:

– Все великолепно, Мари! Я делаю вам заказ на эти модели. Можно считать, что с этого дня мы партнеры. Разумеется, – прибавила она безапелляционно, – вы работаете только для меня. Никаких Пуаре, Ланвен и Вийоне.[2 - Названия модных домов, которые были особенно популярны в Париже в 20-е годы ХХ века.

] Только Шанель! По рукам?

– По рукам, – кивнула та, которую она называла Мари.

– Да, вот еще что, ма шер… – Шанель лукаво улыбнулась. – Если вы теперь входите в мир haute couture,[3 - Высокой моды.] вам придется подумать о том, чтобы ваша внешность этому миру соответствовала. Я понимаю ваши чувства, ваш траур… Но уверяю вас, что вы совершаете большую ошибку, щеголяя в таком неприглядном виде беженки и неудачницы.

Люди не любят жалеть, ненавидят испытывать чувство вины! Кончится тем, что они станут избегать вас, и вы потеряете партнеров и клиентов. Если вы хотите иметь процветающее дело, вы и должны являть собой процветание.

Мари встрепенулась было – хотя ей очень захотелось напомнить Шанель известное евангельское изречение насчет бревна в своем глазу и сучка – в чужом, но она прикусила язычок. А знаменитая модистка продолжала с тем же апломбом:

– И эта ваша нелепая прическа… Вам едва за тридцать, а с такой бесформенной грудой волос вы выглядите самое малое на десять лет старше.

В то время как женщина с короткой задорной стрижкой теряет годы, а не прибавляет их!

Шанель кокетливо коснулась своих по-модному коротких, тщательно уложенных волос и вдруг вскочила.

– Нет, я больше не могу видеть вас с этим безобразным гнездом на голове! – пылко воскликнула она, и не успела Мари ахнуть, как Шанель принялась ловко выдергивать из ее прически шпильки, которые едва удерживали густые и пышные волосы.

Потом захватила в горсть эту пепельную гриву и щелкнула своими огромными портновскими ножницами чуть ли не по самой макушке…

Рванувшись из ее рук, Мари тупо уставилась в зеркало. Над собой она видела лицо Шанель, которая глядела на нее со странным выражением.

– Жюль! – закричала вдруг Шанель не своим голосом. – Жюль!

Вбежал куафер, который всегда причесывал девушек, участвовавших в показе моделей Шанель.