Имидж старой девы

 – А теперь…

Он хотел сказать: «А теперь постарайтесь с максимальными подробностями вспомнить, как было дело, чтобы облегчить задачу работников милиции», – но не успел. Красавчик вдруг проворно повернулся на каблуках – и ринулся в глубь парковой аллеи. Причем бежал так легко, проворно и стремительно, словно это и не он только что неуклюже переминался с ноги на ногу в тщетных попытках обрести равновесие. И неведомо, чем сильнее был обескуражен Бергер – самим фактом внезапного бегства свидетеля или этой почти невесомой легкостью и скупой точностью прыжков, которые с каждым мгновением все дальше уносили красавчика прочь.

– Стойте! Погодите! Куда вы?! – воззвал он ошеломленно.

– Куда, парень? А показания давать? – вскричал рядом хозяин бульдога.

Бессмысленно! Ни риторические вопросы, ни призывы к гражданскому долгу не имели успеха. Бежать за ним? Бергер сделал такую попытку, но тотчас поскользнулся на мокрых кленовых листьях и едва не зарылся носом.

– Финт, фас! – послышался азартный крик, и в ту же минуту тугое бульдожье тело пролетело мимо споткнувшегося Бергера.

– Щас мы его! Щас! – взревел хозяин, гулко топоча кроссовками по асфальту.

Увы… Ни «фас», ни «щас» не получилось.

Стартовал Финт отменно, однако, желая сократить путь, понесся по газону, и поводок, который казался совершенно безвредным, пока пес нарезал круги по асфальту, немедленно превратился в досадную и вредную помеху и с размаху захлестнулся вокруг чахлого кленового куста, однако, каким бы чахлым этот кустик ни выглядел, он не сломался, не повалился, и, как Финт ни стремился вперед, он не мог сорвать поводок.

Пока хозяин, матерясь на все лады, отцеплял пса, красавчик уже исчез из поля зрения.

Финт по-прежнему рвался в бой, однако хозяин больше его не отпустил, с досадой сказав:

– Да не взять тебе след, у тебя же нюх ни к черту!

Пожаловался Бергеру:

– Оказывается, у собак тоже гайморит бывает. Чутье намертво отшибается, у моего Финта хоть табак перед носом сыпь – даже не чихнет.

А охранник из него первоклассный! – И утешающим тоном сказал: – Да вы не огорчайтесь, что этот пьянчужка сбежал: все равно он ни хрена толком не видел, сам же говорил. А я все путем разглядел, как и что было, я вам такие показания дам – закачаетесь!

Поскольку он в это время истово оглаживал огорченного Финта, Бергер не мог бы с уверенностью сказать, кого конкретно утешает хозяин бульдога: следователя или все же собаку.