Крутой мэн и железная леди

Даже если пред вами вдруг появится налоговый инспектор или… или «Робкий монстр»!

Ее голос заглушила музыка.

Ах, дивный Элвис! Ну что за чудо!

It's now or never,

come hold me tight.

Kiss me, my darling,

be mine tonight…

Алёна тихонько засмеялась… и вдруг ощутила на своей шее ледяные руки.

Дыханье сперло – всё, что она могла, это издать хриплый визг, да и тот получился чуть слышным, сдавленным. Да уж, каким же ему еще быть, если тебе сдавливают горло – все сильнее, все крепче.

Чем-то мягким, влажноватым, холодным… будто бы змеиными кольцами…

Самое ужасное, что она ничего не видела! Словно сама темнота решила ее удушить!

И вдруг вспыхнул свет. Хватка тотчас разомкнулась. Алёна открыла глаза (оказывается, она ничего не видела не только из-за того, что погасло электричество, но и потому, что от ужаса крепко зажмурилась!) и успела заметить какой-то черный силуэт – словно сгусток тьмы, ее порождение! – шарахнувшийся прочь к соседнему столику.

– ……………! – выкрикнул Влад сплошь непечатное.

Волосы его были нелепо разлохмачены, из-под пуловера вокруг шеи торчало несколько разноцветных бумажных салфеток – на манер жабо.

Влад вскочил и ринулся было вслед темному силуэту, но его остановил голос Жанны:

– Господа, просим соблюдать спокойствие! Не стоит мешать актеру, когда он работает!

– Актеру?! – взревел Влад. – Это что за чучело! Мокрица! Жаба!

– Это не чучело и не жаба, а «Робкий монстр»!

Жанна еле сдерживала смех.

Такое впечатление, что она откровенно наслаждалась ситуацией.

Tomorrow will be too late,

it's now or never

My love won't wait, –

заливался божественный Элвис.

Алёна машинально потирала горло – интересно, останутся пятна или нет? «Робкий монстр»?! Ничего себе – робкий! Но монстр – однозначно!

Невозможно было понять, что у него за костюм – все мрачное, фиолетово-серебряно-зелено-черное, все мерцает и переливается. Сгусток враждебной энергии, вот что это – сгусток тьмы и зла! Сейчас он стоит около соседнего столика, нависнув над пухленькой дамочкой, безвольно откинувшейся на спинку кресла.

Лапы скрещены на ее горле, однако выражение лица у дамочки отнюдь не паническое – скорее истерически-восторженное. Мазохистка несчастная! Сосед по столику хохочет-заливается:

– Так ее, так!

Монстр не послушался – оставил жертву в покое (на ее лице промелькнуло жестокое разочарование) и метнулся к другому столу.