Говорят, что… (Софья Блювштейн (Сонька Золотая Ручка))

Одно было адресовано полицмейстеру, другое – городскому прокурору, третье – хозяину гостиницы, а четвертое начиналось словами: «Дорогая матушка, простите меня!»

Дама была очень любопытной, а может быть, она не знала о том, что заглядывать в чужие письма неприлично. Поэтому она начала читать и вот что узнала. Этот молодой человек потратил казенные 300 рублей на лечение тяжелобольной сестры. Он попытался вернуть деньги карточной игрой, но проиграл последние пятьдесят рублей. Поэтому он решил покончить с собой и просил простить его.

Самоубийство – единственное и последнее средство спасти свою честь…

Дама под вуалью некоторое время стояла неподвижно, разглядывая лицо спящего. Красивый молодой человек. И такой печальный… Она тихонько усмехнулась и сунула руку в складки своего платья. Никто, кроме нее, не знал, что у нее под юбками был пришит карман – большой карман, куда, при надобности, можно было много чего упрятать – хоть штуку ткани! Однако сейчас она ничего туда прятать не стала, а, напротив, нашарила там пятисотрублевую ассигнацию.

Дама положила купюру рядом с письмами, послала спящему молодому человеку воздушный поцелуй и тихонько вышла.

Говорят также, что однажды к Карлу фон Мелю, владельцу ювелирной лавки в Санкт-Петербурге, явилась некая прелестная дама и отрекомендовалась мадам Софьей Литвиновой.

– Мой муж – известный психиатр, – сказала она, посматривая на ювелира застенчивым взором из-под вуалетки в мушках. – Быть может, вы читали о нем в «Санкт-Петербургских ведомостях»? О его новой клинике для несчастных маниаков?

Карл фон Мель кивнул.

Разумеется, он слыхом не слыхал ни о каком докторе Литвинове. И что за дело ему до знаменитого психиатра и его новой клиники? Сам фон Мель, слава тебе, Господи, совершенно здрав как душевно, так и физически. Конечно, все мы под Богом ходим, однако сейчас ему никакой врач не надобен.

– Мой супруг получил недавно очень крупную сумму денег, – шепнула дама доверительным тоном.

 – И был так добр, так мил, что решил сделать мне подарок…

– Так, так! – оживился фон Мель. – Понимаю, понимаю! Он хочет подобрать какую-нибудь безделицу в моем магазине?

– Ну да, что-нибудь из новейшей парижской коллекции, – кивнула дама. – Может быть, колье, брошь, несколько колец…

– Пардон, мадам, заранее прошу прощения за неделикатный вопрос. Однако я должен знать, на какую сумму подобрать драгоценности, – с извиняющейся улыбкой спросил ювелир.