Лукавый взор

 – Что до ляхов, к ним у меня особый счет имеется!

Он потянул было за повод, чтобы повернуть коня, как вдруг Ругожицкий, сильно хлестнув гнедого по крупу, крикнул:

– Берегись!

Конь скакнул в сторону; Ругожицкий тоже отшарахнулся, да так прытко, что не удержался на ногах.

Круглая черная граната упала на то место, где они с Державиным только что находились, и завертелась, дымя фитилем.

– Лежать! – гаркнул Ругожицкий, приподнявшись. – Самойлов, залей!

Расчеты, всего навидавшиеся и много чего испытавшие, проворно залегли и без команды.

Конь Державина рвался отскочить подальше, однако подпоручик удерживал его, с любопытством и в то же время с опаской наблюдая за происходящим.

Раскрасневшийся канонир[48 - Канонир – младший нижний чин орудийной команды; пушкарь.] выскочил из-за мортиры, неся в обеих руках деревянные ведра, в которых обычно держали уксус для охлаждения раскаленных стволов орудий, и выплеснул на гранату прозрачную жидкость.

Уже не в первый раз за время своего пребывания в армии Державин мысленно простился с жизнью, опасаясь, что мгновенно раскалившийся уксус сейчас воспламенится, а вслед за ним и граната рванет, усеяв округу смертоносными осколками… однако фитиль, злобно зашипев, тотчас погас.

Страшный черный шар, крутнувшись еще раз, замер.

Державин снова снял кивер и отер пот со лба.

– Не тревожьтесь, подпоручик, – поднялся на ноги Ругожицкий. – Это не уксус, а вода-водица. У нас в половине орудийных ведер нарочно вода припасена. Таких черных летучих ведьм немало за сегодняшний бой набралось! Мы их все загасили, в сторонку оттащили да в ямку закопали.

– Пруссаки слепошарые озоруют! – сердито крикнул кто-то из орудийной команды.

– Не в службу, а в дружбу, подпоручик, – сказал Ругожицкий, – доскачите до пруссаков, вразумите, что они от нас на слишком большую дистанцию становятся. Через нас вроде бы стреляют, а в нас же и попадают. Кабы мы не держали ушки на макушке, глядишь, союзнички нас уже побиваша бы. От противника подальше держатся, а по нам бьют!

– Сделаю, – кивнул Державин.

 – Сейчас же туда! Спасибо, что жизнь спасли…

– Ох и хорош же я! – словно и не слыша, проворчал Ругожицкий, сбивая меловую пыль со своего двубортного мундира темно-зеленого сукна. – Да и ваш мундирчик побелел. Эх, на Монмартре надо было в белой форме воевать, чтоб не перепачкаться, да кто же знал!

– Ничего, завтра принарядимся! – усмехнулся Державин, надевая в очередной раз кивер и застегивая пряжку под подбородком.