На все четыре стороны

Не знаю, насколько это правда…

– Думаю, ни насколько, – перебила Алена, которой уже невмоготу сделалось терпеть боль и слушать исторический бред. – Вы сказали, что мадам де Флао разыскивает мемуары своей матушки? Но автора мемуаров звали Зоя Колчинская, она не раз называет свое имя и фамилию. А замуж она, судя по логике повествования, должна была выйти за человека по имени Лев Сокольский. Значит, ваша читательница, если она и впрямь дочь Зои, стала де Флао только после замужества, то есть она не может быть потомком того наполеоновского генерала и польской графини.

Ирина озадаченно нахмурилась и перебила ее:

– Я говорила, что мадам де Флао ищет мемуары своей матушки? Что-то не припомню, когда я могла это вам сказать…

Алена прикусила язычок.

Натурально, Ирина не помнит, потому что и в самом деле ничего такого не говорила читательнице Дмитриевой. Алена случайно услышала ее разговор по телефону с мадам де Флао. Подслушала, можно сказать. О господи, нога… Как больно-то!

– Да, в самом деле, это воспоминания ее матери, в девичестве Колчинской, – продолжила Ирина.

– Сокольский, – подсказала Алена.

– Да-да. Так вот, замуж Зоя Колчинская вышла не за него, а именно за мсье де Флао, так что ее дочь вполне законно может называть себя потомком…

– Понятно, – вовсе уж нелюбезно прервала библиотекаршу Алена, у которой боль от колена поднялась словно бы до самого сердца. – Тогда прошу прощения, беру свои слова назад.

Ирина простилась с озадаченным видом, Алена деревянно промаршировала до двери, с ужасом чувствуя, что ступать на ногу становится все больнее и больнее, все невыносимее и невыносимее. Боясь даже представить, каково же ей будет спускаться по лестнице, она, с трудом перешагнув порог, столкнулась нос к носу со второй библиотекаршей, выходившей из лифта.

– О, лифт, значит, уже починили! – облегченно вздохнула Алена.

– Починили? Да он вроде и не ломался, – удивилась библиотечная дама.

– А разве внизу на кабине не было объявления «Fermе!»?

– Нет…

– Нет? Ну, значит, я что-то перепутала. Извините, до свидания!

И Алена героически, как маленький спартанец, у которого лисица сидела на коленке, а не на животе, вошла в лифт, нажала на 0 и поехала вниз, на тот этаж, который французы называют нулевым, а мы первым.

Вышла, огляделась. В самом деле – нет объявления.