Отражение в мутной воде

Понимаете, мы ведь ни на похоронах, ни на девяти днях не были. Сороковины еще не скоро, я к тому времени уже вернусь в Москву, с вами, может быть, и не увижусь никогда больше, а ведь мы, по большому счету, были ему самыми близкими людьми…

Тина опустила голову и какое-то время посидела молча, борясь со слезами, которые предательски наворачивались на глаза.

– Ладно, – глухо сказала она. – За Валентина я выпью. Только не коньяк.

Не вставая, дотянулась до холодильника (такая уж это была кухня, что в ней до всего можно было дотянуться, не вставая) и достала маленькую бутылочку красного мартини, а потом из морозилки – пластиковый стаканчик с кубиками льда.

– Поставьте еще одну рюмку, пожалуйста, – попросила Виталия. – Если уж поминать, надо ему тоже налить.

Виталий повиновался, однако поглядывал на вино недоверчиво:

– Может, хоть ему поставим коньяк?

– Нет, пусть тоже будет мартини, – возразила Тина. – Мы с ним иногда любили вместе выпить такого, красного, и чтобы со льдом.

– Вы не запиваете? – Виталий налил в большой стакан пепси-колы. – Ну, давайте помянем нашего дорогого друга Валентина. Он был хороший человек. Пусть простит меня, если что было не так. Теперь все это неважно. Земля ему пухом!

– Царство небесное, – тихо отозвалась Тина и медленно отхлебнула ледяное сладкое вино.

– На поминках – до дна, – подсказал Виталий, который уже опустошил свою рюмку и поднес к губам стакан с пепси. Потом ловко откусил огромный кус биг-мака и в два счета, словно большой зверь, смолол его челюстями.

– Ох, я здорово проголодался! – пробормотал он. – А вы почему не едите? Закусывайте, а то захмелеете.

– Уже, – сообщила Тина, пытаясь справиться со своим гамбургером (а может, чизбургером, кто их разберет). У нее мгновенно поплыло перед глазами.

– Между первой и второй перерывчик небольшой! – лихо провозгласил Виталий и с досадой сморщился: – Ох, простите, Тина. Не знаю, чего несу. Ладно, давайте за то же самое. Пусть ему там будет… хорошо. Пусть не гневается на нас, оставшихся.

Он выпил до дна, припал к стакану с пепси и укоризненно покачал головой, когда Тина опять попыталась отставить почти полную рюмку. Пришлось ее опустошить.