Отражение в мутной воде

 – Никаких романов тискать мне не надо! Ссучился, продал, продал! На вольные хлеба решил податься? А Папу, который вспоил, вскормил, приютил, когда ты, недоносок, не знал, куда слинять, – теперь что, побоку? А вот хрен тебе, понял? Завалился, завалился ты! Валерик, а ну-ка дай ему между ног!

Поддужный вдруг сгорбился, прикрыл руками… но не означенное место, а почему-то голову. Очевидно, здесь имели место непостижимые для Тины тонкости «фени». Или, может быть, Поддужный со страху перепутал части своего тела?

Тут Серый Папа жестом остановил боевика, который уже шагнул было исполнять поручение, и хмыкнул:

– Ты чего задергался, братила? Облажался – так стой, пока мухи не объедят.

Все, корешок… Хана! Сейчас ты у меня всерьез заскучаешь! Своими руками… – Он резко выставил ладонь, и огромный Валерик проворно сунул в нее пистолет. – А бесовку твою всепогодную братве отдам. Прощайтесь, голуби!

Поддужный обратил к Тине белые от ненависти глаза. Рука его скользнула за пазуху – и, мгновенно поняв, что сейчас произойдет, она с неожиданным для самой себя проворством метнулась за автомобиль и припала к широкому, тяжелому колесу.

И вдруг послышался рев моторов, сквозь который прорвался отчаянный крик Поддужного:

– Аллах!

«Разве он мусульманин?» – мелькнула мысль, а в следующее мгновение Тину оглушил грохот автоматных очередей.

Полумертвая от ужаса, она сжалась в комок, пытаясь втиснуться разом и в землю, и в колесо, закрывая уши ладонями, но все равно слышала, как ревут моторы, визжат тормоза, грохочут выстрелы, кричат люди, все равно чувствовала, как содрогается, будто живой, спаситель-«Паджеро»…

Казалось, это длилось невыносимо долго – и вдруг все стихло.

Только кто-то жалобно поскуливал рядом, будто брошенный щенок.

Не скоро осмелилась Тина поднять голову, разогнуться… не скоро поняла, что никакого щенка здесь нет: это она сама скулит и подвывает в животном отупляющем страхе.

Пыль висела в воздухе. Заходящее солнце мирно пронизывало ее своими лучами…

Тина наконец-то решилась высунуться из-за колеса – и вдруг встретилась взглядом с Поддужным.

Отпрянула, слабо вскрикнув…

Он лежал на земле и смотрел прямо на Тину бесцветными немигающими глазами. Пальцы были сомкнуты вокруг рукояти пистолета. Уютно умостив голову на ноги Поддужного, лежал и Серый Папа. Он показался Тине странно длинным… Узнала она его только по шикарному пальто, потому что половина лица была разворочена пулями.