Охота на красавиц

Удивляли его порванная брючина, глядящее из нее разбитое колено, исцарапанные руки – такие мелкие царапины обычно оставляет шиповник.

«Рановато для сбора витамина С, – мелькнуло в голове у Киры. – Все-таки еще июль…»

Между тем Панько Полторацкий, сдвинув на затылок фуражку, профессиональным жестом подтянул к себе листок бумаги, вцепился в ручку и сурово спросил:

– Что случилось, гражданин?

Кучерявому, похоже, только этого вопроса и не хватало, чтобы вспомнить, куда и зачем он пришел.

Устремившись всем телом к лейтенанту и энергично оттопыривая заднюю часть, он завопил:

– Убийство! На Карадаге убийство!.

.

– На Ка-ра-да-ге?! – врастяжку повторил Мыкола и, приблизившись к кучерявому, ухватил его за кисть: – А по какому праву ты оказался в зоне государственного заповедника?

Мгновение незнакомец смотрел на него непонимающе, потом отмахнулся:

– Да я был в гостях, у Володи Голобородько, у егеря. Я… видите ли, я – журналист из Москвы, Фридунский Анатолий Борисович… вот мое служебное удостоверение, – он перекинул через барьер бордовые «корочки» с золоченым тиснением «Пресса», – живу в пансионате «Чайка» («Не из пугливых!» – с завистью отметила Кира, вспомнив, что именно при входе в «Чайку» висела злополучная страшилка про пепел).

Случайно познакомился с Володей и решил написать про него статью. Целый день провел у него…

Полторацкий, ощупав удостоверение журналиста так дотошно, словно оно было написано азбукой Брайля,[2 - Азбукой Брайля пишутся книги для слепых.

] кивнул Мыколе – тот разжал свою клешню.

– Извините, гражданин, – сказал почти любезно. – Садитесь, будь ласка!

Фридунский опустился на пододвинутый табурет и принялся массировать вспухшую и посиневшую кисть, с опаской поглядывая на Мыколу, на лице которого сияла законная гордость крутого профи.

– Однако ж вернемся к нашим баранам, – постучал ручкой по столу лейтенант. – Где обнаружен труп?

Фридунский вздрогнул.

– Знаете, такое красивое место напротив Чертова пальца? Оттуда как раз начинается очень крутая дорога вниз, бетонка.

Но она очень скользкая, я несколько раз чуть не упал и решил спускаться по тропе. К тому же быстро темнело, я спешил. И вот примерно на полпути я оступился – и завалился в куст шиповника. А там… – Он схватился за голову, закачался, пригнувшись к коленям, и голос его зазвучал глухо: – Там она лежала!

– Труп женский, – сообразил Полторацкий, вновь принимаясь за писанину.