Отрава для сердец

Но… ради святой мадонны – скажи, что ты в ней нашел?!

Пьетро медленно усмехнулся, взглянув на Цецилию. Ну конечно, от него-то не укрылась ревность, раздирающая ей душу. Да разве что-то скроется от этих быстрых, ястребиных глаз? И яркую розу среди серой монастырской полыни они высмотрели.

– Что нашел? – Все так же дразняще усмехаясь, Аретино вновь взглянул в потайное окно и заслонил глаза ладонью, как бы не в силах глядеть на солнце:

– Tы посмотри! Нет, ты только посмотри!

И Цецилия снова покорно припала к окну.

Дария сидела на мраморной скамье, откинувшись на спинку, и лениво плескала из кувшина воду себе на ноги. Ладонь еле двигалась; медленно, как во сне, падала вода с тонких девичьих пальцев. Розовые колени были вяло разведены, другая рука повисла вдоль тела. Опущена голова, поникли ресницы, задремали соски. Мерно, едва заметно вздымался живот.

Если бы не размеренные всплески, можно было бы подумать, будто девушка спит. Было что-то обреченно-покорное во всей ее позе, в склоненной голове. Чудилось, это олицетворение ленивой неги, терпеливого блаженства.

Цецилия невольно зевнула, такая власть расслабленности исходила от этой картины. Пожалуй, подойди сейчас к Дарии мужчина, она и не шелохнется, даст овладеть собою, пребывая все в том же состоянии полузабытья, несокрушимой покорности…

«Так вот в чем дело! В покорности!» – вдруг осенило Цецилию.

Этим свойством она никогда не обладала, так же как и терпением. О боже, да неужели именно этого так недостает Аретино? Именно в поисках робости и стыдливости захаживал он по ночам в монастырь чаще, чем зазывал к себе во дворец красавиц куртизанок?

Но и в этом монастыре Мизерикордия, расположенном в отдаленном и тихом квартале, откуда видна лагуна, а за ней вдали – снежные горы Фриуля, он находил игривых, порочных, ненасытных, умелых любострастниц, ибо если в Нижнем монастыре и впрямь обрекали девочек служению богу, то Верхний был не чем иным, как вместилищем утонченного распутства, весьма небрежно прикрытого черной рясою.

К изумлению Цецилии, Пьетро не кинулся в купальню тотчас же и не подмял под себя дремлющую девицу.