Первая и последняя (Царица Анастасия Романовна Захарьина)

А ты знаешь, что ли, князя Андрея Михайловича?

– Как же, видела. Красавец писаный! Галантен, как настоящий шляхтич, знает обхождение с дамами, по-польски говорит. Даже и по-латыни изъясняется!

– Да скажи на милость, откуда ж тебе все это ведомо?! – засмеялась Анастасия – и осеклась: кобели у ворот залились лаем. Дом наполнился вскрикиваньем, гомоном, торопливыми окликами.

Магдалена прилипла к слюдяному окошечку:

– Возок у ворот. Еще один. Боярыня какая-то выходит… Монах за ней следом… Ого, какой долговязый.

Еще бородатый старик, ничего интересного. Ой! А вот и молодой какой-то. Гости к вам?

– Настька! – раздался с лестницы голос брата Данилы – такого голоса Анастасия у брата отродясь не слышала. – Царевы бояре приехали на смотрины звать! Спускайся быстро! Велено, чтоб шла в чем есть.

Анастасия, переглянувшись с Магдаленой (та лишь руками всплескивала), на непослушных ногах двинулась к двери, на ходу подбирая волосы, выпавшие из-под простенькой головной ленты. Знала бы заранее – надела бы шитую жемчугом.

И рубашка с сарафаном на ней обыкновенные, домашние, и душегрея отнюдь не соболья, не парчовая. Одета не как боярышня, а как сенная девка, иного слова не подберешь.

«Вот и хорошо, – подумала испуганно. – Авось не поглянусь смотрельщикам!»

Сзади громко, взволнованно дышала Магдалена.

В нижней комнате зажгли все огни, какие только можно, – светло там было, светлее, чем днем. И душно! Анастасия почувствовала, что на носу со страху и от жары выступили бисеринки пота.

Вспомнив, что девице должно дичиться, закрылась рукавом и украдкой отерла носик.

Наконец-то разошлась мгла волнения в глазах, и Анастасия смогла хоть что-то рассмотреть. Вон старший брат Данила Романович. Рядом боярин Дмитрий Иванович Курлятев-Оболенский, старинный приятель покойного отца; в красном углу властно уселась престарелая боярыня. Анастасия видела ее однажды, во время крестного хода в Кремле, – это Анна Глинская, родная бабка нынешнего великого князя, Ивана Васильевича, матушка бывшей правительницы Елены Васильевны Глинской.

Обочь стояли еще двое: красавец молодой, чернокудрый и черноглазый, про которого сказали, что это Алексей Адашев, ближний человек государя (Адашев лишь мельком взглянул на Анастасию, но с тех пор смотрел только ей за спину, где таилась Магдалена), – и еще высокий монах, закрывший лицо низко надвинутым куколем[1 - Головной монашеский убор в виде капюшона.]. Он все время молчал.