Письмо королевы

Ну какое же счастье, что существует магическое слово «завтра»! Алёна упала в постель, поудобней разместила ноющие танго-ножки – и уснула, даже не подозревая о том, что чертова булгаковская Аннушка уже купила масло, и не только купила, но даже, вообразите себе, и пролила!

1789 год

– Эх, Петруша, много чего мы с тобой насочиняли, разных прожектов, ан нет, все наперекосяк пошло.

– Да, Алексей Алексеич, отец родной… Неудачно вышло. Жена моя ужин собрала пышнейший, солений-мочений всяческих, наливок выставила, а Жюль не пришел.

Ждал я его в условленном месте, ждал, а он так и не появился. Видать, раздумал.

– Раздумал, говоришь? Неужто не знаешь, что произошло?!

– А что? Не знаю, не ведаю.

– Не ведает он… Плохи наши дела, Петруша. Убили твоего Ульяна, Жюля, значит. На рассвете, еще смеркалось, водовоз нашел его под стеной посольского сада зарезанным, уж он и заколодел, ни сдвинуть, ни согнуть. По слухам, били его так нещадно перед смертью, что живого места нет.

– Мать честная!..

– Вот и я про то же.

– Кто ж его?!

– Да мало ль лихих людишек. Квартальных-то надзирателей на всякого не напасешься.

– Ищут убийцу? Поняли, зачем содеяно сие?

– А чего тут понимать? Видать, грабеж. Карманы выворочены, ни копья, ни полушки, ни бумажки какой.

– Ни бумажки?

– Ну да, а что?

– А то, что Жюль обещался мне кое-какие черновики от господина Сегюра принести. Числом три.

– Ну, теперь простись с ними. Эх, как нелепо все, угораздило ж его на сего татя наскочить!

– Алексей Алексеевич, ваше превосходительство…

– Ну? Чего это ты побелел? Чего глаза таращишь?

– Да вот подумалось… А не знает ли кто, когда именно убили нашего страдальца?

– А кто может сие знать? В котором часу ты его ждал?

– Да к ужину.

Сговорились, мол, отзвонят вечерню, ну, он и пойдет. Там-то, в посольском доме, все колокола слыхать.

– Ну вот и смотри. Вышел он к тебе, а тут на него и… Хм! Загадочно!

– Вот и я говорю, Алексей Алексеевич… Какой тать по белому свету бивать станет? А заметит кто? К тому же приходят белые ночи, теперь долго-долго солнце в небесах стоит.

Смеркается ближе к полночи. И если бы убили несчастного Ульяна в такую пору, то кто-нибудь да заметил труп. Сторожа квартальные обходами ходят. Прохожий-проезжий человек. Собаки бы наткнулись да вой подняли. А так нашли лишь на рассвете.

– Ну, значит, он к тебе не собирался.