Проклятие безумной царевны

– Не Прохор Егоров, а Егор Прохоров! – прошипела Вирка. – Чего раздуваешь щеки?! Моня, то есть Егор, между прочим, очень умный! И талантливый! Он играет в драматическом кружке и, когда входит в роль, совсем не картавит!

Она так жарко заступалась за этого «Пгохогова», что это показалось мне подозрительным. Уж не ему ли так хотела понравиться Вирка, что даже принарядилась?

– Ты по сравнению с ним голый ноль в пустом месте! Ничего не понимаешь! – продолжала Вирка шипеть, брызгая слюной. – Нас и так упрекают за то, шо в революционном движении слишком много евреев! Как будто мы для себя хотим бороться! Как будто мы для себя собираемся устроить мировую революцию!

Она так и жгла меня глазами!

Я тоже разозлилась и спросила:

– А для кого, если не для себя? Мне, например, никакой революции не нужно.

И моим родителям тоже. Если хочешь знать, я бы и Февральскую революцию отменила.

– Шо?! – вытаращила глаза Вирка. – Это ж с ума сдвинуться мозгами, шо она буровит! Может быть, ты еще и царя вернула бы?

– Да! – с вызовом ответила я.

 – Вернула бы!

– Эй, девушки, будет вам жужжать, как рассерженные осы! – окликнул Инсаров. – Вы что, ссоритесь там? Нашли, понимаете, время для ссор. Скажите лучше, как мы будем вас теперь называть?

– Вера, – воскликнула Вирка. – Я теперь Вера Февралева. Виркой меня больше не зовите!

– Отлично, – одобрил Инсаров. – Вера – красивое имя. А фамилия – в честь Февральской революции… понимаю! А ты? – Он снова взглянул на меня. – Каким будет твое новое имя?

Он смотрел мне прямо в глаза, но в его взгляде не было и намека на узнавание.

А ведь из-за него столько изменилось в моей жизни! Но он меня забыл. Ну так я ему сейчас напомню!

– Мое имя – Анастасия Романова! – чуть ли не крикнула я.

Инсаров прищурился. Больше ничего, он только прищурился, но я мгновенно поняла, что он меня узнал, он меня вспомнил!

– Романова? – фыркнула Вирка, то есть Вера Февралева. – Да это ж фамилия царей, веками эксплуатировавших русский народ, фамилия кровопийц!

– Да еще Анастасия! – возмутился Моня, то есть Егор Прохоров, то есть Леонид Советов.

 – Дочь царя, цагевна, и ее пгоклятое имя будет носить наш товагищ по богбе?!

– Да она немножко похожа на эту Анастасию, вы шо, не видите? – захохотал рыжий Алексей Югов. – Наверное, ты этим очень гордишься? – с презрительным видом повернулся он ко мне. – Так вот, гордиться тут нечем, наоборот, тебе стыдиться надо!

Я не успела ответить – меня перебил Инсаров.