Проклятие безумной царевны

 – Тогда мы лучше сначала проводим тебя, а потом я отведу Надю. Зачем тебе туда-сюда мотаться? А мне нужно через Надю кое-что ее отцу передать.

– Тогда не надо меня вообще провожать! – зло крикнула Вирка. – Шо на меня время зря тратить?!

И убежала в темноту, звонко щелкая по мостовой подошвами своих растоптанных сандалий.

– До свиданья, Вирка! – промямлила я, но она, конечно, не ответила.

Я была и рада, что она ушла, и страшновато мне стало. И непонятно, с чего она вдруг взбеленилась?

Инсаров ничего не сказал.

Мы повернули в сторону Лонжероновской и неспешно пошли под платанами.

Смерклось; свет из окон почти не проникал сквозь листву, но как же сладко пахли сады! Куда слаще, чем днем! Потом показалась луна, эта изумительная, ни с чем не сравнимая одесская зеленоватая луна, и мы шли в этом сладком аромате, под луной, плывущей в вышине, и это было похоже на сказку, на сбывшуюся мечту.

Я ни разу в жизни не была так безмятежно счастлива, как тогда, тем вечером! Инсаров молчал; мне и хотелось услышать его голос, и в то же время хотелось, чтобы длилось, длилось это удивительное молчание, которое нас связывало и объединяло.

– Ты очень неосторожна была с этим псевдонимом, – наконец сказал Инсаров тихо. – Конечно, внешне ты очень изменилась, повзрослела, и я бы не узнал тебя, если бы не псевдоним. Когда смотрел на тебя, чувствовал что-то знакомое, но не узнал бы.

– Я нарочно сказала, – смущенно призналась я. – Чтобы вы обратили на меня внимание. Чтобы вы меня вспомнили!

– А почему ты говоришь мне «вы»? – удивился Инсаров.

 – Ты же слышала, мы все держимся по-товарищески.

– Не знаю, – смутилась я. – Мне вообще трудно переходить на «ты» с малознакомыми людьми.

– Что, надо обязательно пить на брудершафт? – усмехнулся Инсаров.

Я вспомнила, что, когда пьют на брудершафт, не только переходят на «ты», но и целуются, – и онемела. Мы какое-то время шли молча, и вдруг Инсаров сказал:

– Между прочим, я тебя не забывал. Никогда не забывал ту смешную и дерзкую девочку, какой ты была тогда.

Честно говоря, я не ожидал, что мои слова произведут на твоего отца такое сильное впечатление. Думал, что он просто предостережет тебя, вразумит, чтобы помалкивала, – а ваша семья вдруг исчезла. Узнав об этом, я почувствовал себя виноватым. Пришел в ваш дом… Там уборщица из депо наводила порядок для нового инженера, который должен был приехать на днях. На крыльце стояла корзина с мусором, а в ней сверху лежала книжка – «Накануне».