Проклятие безумной царевны

Вдруг заскрипел песок садовой дорожки под чьими-то быстрыми шагами, потом кто-то тяжело прошел по крыльцу, заколотил в дверь:

– Открывайте! Народная милиция!

Мама приподнялась за столом, испуганно уставилась на дверь:

– Милиция? Что случилось? Надя, открой!

Но я не двинулась с места. Мгновенно вспомнились слова отца: грабители являлись в квартиры под видом милиции. А вдруг?…

Метнулась в комнату, схватила мамину сумочку, где лежали все наши деньги (в шутку мы называли ее «денежная суммочка»), сдернула маму с табуретки, бросила на сиденье сумку:

– Сиди и не вставай ни за что!

– Открывайте, быстро, а то будем ломать дверь!

Что-то остро блеснуло… да это же ее серьги.

Хитроумная мадам Волчок немедленно вспомнилась мне.

– Серьги сними, быстро! – шепнула я.

Мама мигом выдернула серьги из ушей, я схватила их, пометалась взглядом по кухне, потом бросила их в кастрюльку с супом, брякнула сверху крышку и только тогда пошла к двери.

Отодвинула засов – и отпрянула так резко, что чуть не упала.

На пороге возвышалась впечатляющая фигура: долговязый матрос, перетянутый пулеметными лентами. За плечами – винтовка, на поясе – кобура с револьвером и две «бомбочки»[13 - В описываемое время так обыватели называли гранаты-лимонки.]. За спиной матроса маячили какие-то фигуры, одетые с бору по сосенке. Они производили бы комическое впечатление, если бы не их угрюмые рожи с густыми бородами и усами, да если бы не были буквально увешаны оружием. Именно такими описывал заполонивших Одессу анархистов отец.

– А ну, подымите руки выше плеч! – скомандовал матрос.

– Здравствуйте, – пролепетала моя вежливая даже в полубессознательном состоянии мама, поднимая дрожащие руки, однако матрос в ответ рявкнул:

– Во-первых, буржуи, без шума и пыли давайте сюда ценности и деньги, не то положим всех на месте и сами возьмем.

– А во-вторых? – растерянно спросила мама.

– А во-вторых, вам шо, не нравится во-первых? – подбоченился матрос и открыл кобуру.

Мама, взвизгнув, подскочила со стула и, схватив нашу «денежную суммочку», протянула ее матросу:

– Вот.

Берите. Это все, что у нас есть. Берите и уходите, пожалуйста!

Тот охотно сцапал сумку и сунул ее под мышку.

– Это все, что у нас есть? – передразнил с издевкой. – Расскажите это своей бабушке!

– Шо, даже к столу не пригласите, мадам Иванова? – ухмыльнулся невысокий носатый анархист в низко нахлобученной на лоб фуражке. Козырек был такой большой, что почти закрывал его лицо.