Прекрасна и очень опасна

Та посмотрела поверх ее плеча и увидела какого-то высокого мужчину в черной куртке, который стоял за барьером, отделявшим общий вестибюль от запретного, «пропускного» пространства – собственно территории студии, и напряженно смотрел в лифт. При виде открывшейся кабинки он слегка подался вперед – и Лида, еще не отдавая себе отчета в том, что делает, вдруг резко нажала на кнопку пятого, верхнего этажа.

Дверцы сомкнулись, отрезав от Лиды напряженное лицо незнакомца… Нет, она видела это лицо! Лида мгновенно узнала его, несмотря на то, что секунду назад была уверена, что оно не сохранилось в ее памяти.

Сохранилось, да еще как! Раздвинувшаяся дверь… точно так же, как там, в квартире… – вот что послужило толчком к внезапному пробуждению воспоминания. Такое было ощущение, что в медленно действующий проявитель капнули какой-то катализатор, а оттого процесс проявки фотографии ускорился, смутные, расплывчатые черты мгновенно оформились и обрели пугающую четкость.

Это был тот самый громила в черной куртке, которого Лида видела в квартире Ваньки и Вальки. Теперь она вспомнила каждую черту его угрюмого, худого лица, вспомнила его глаза – они были хоть и светлыми, но такими же мрачными, как единственное око пистолета, грозно смотревшее в ее лицо.

Убийца пришел за ней!

7 февраля 2002 года

Лида никак не могла заставить себя поверить: Сергея надо искать именно в Авдюшкине.

Все пыталась вспомнить: а не перевесила ли ключ от деревенского дома куда-то в другое место? Или просто, может быть, потеряла? Оставила в той куртке, в которой ездила в деревню осенью?

Она на всякий случай обыскала эту куртку, но ничего не нашла. Неужели ключ взял все-таки Сергей?! Но какой смысл ему тащиться в выстуженный, нетопленый дом посреди зимы? И к чему брать с собой плеер?

А может, он решил устроить там какую-нибудь гулянку? Собрать таких же бывших зэков, каким был он сам, и отметить какую-нибудь памятную дату? Типа, «как ныне празднует Лицей свою святую годовщину…».

А впрочем, может статься, они и без даты решили обойтись, зэкари, просто гудят почем зря, пользуясь безлюдьем, безнаказанностью, тишиной! Магазин в деревне есть, пей – хоть залейся, никто не вытурит, никто не вызовет милицию…

Нет.