Прекрасна и очень опасна

Что узнали эти мужчины о ее мертвом брате – чего еще не знала она? Что за музыку слушал он? Раньше, помнится, любил «Машину времени», «Энигму», «Бони-М» и Розенбаума, а еще Чайковского любил, «Лебединое озеро» и Первый концерт для фортепьяно с оркестром. Кого из них позвал Сережа, чтобы сопроводили его в последний путь?

– Может, послушаешь, Лида? – Костя протянул ей плеер.

Она взяла, прижала магнитофончик к себе – неужели его заберут? Он потеряется там, в милиции, не исключено, его кто-нибудь присвоит, а вообще-то его можно положить в могилу с Сережей.

Мысль о грядущих похоронах брата стала уж просто каким-то coup de grвce[2 - Последний удар, решающий удар, убивающий удар – фехтовальный термин (фр.).] – контрольным выстрелом, по-нынешнему выражаясь. Чувствуя, что если сейчас расплачется, то уж не сможет остановиться, Лида с силой воткнула в уши «ракушки», с силой нажала на play.

Короткий проигрыш – и зазвучал женский голос, чуть хрипловатый, словно бы сорванный, неровный, тревожный:

Кружится снег – зима пришла опять,

Закат в крови – и жизнь к закату мчится.

Теперь настало время вспоминать

Тебя, моя прекрасная волчица!

Настало время вспоминать теперь

Тебя, царица, в тысяче обличий.

Матерый волк, вожак, отважный зверь

Всегда считал тебя своей добычей.

И лебеди летели на восход,

И клекот ястребиный в небе таял,

И мчался по реке последний лед —

И я увел тебя из волчьей стаи.

Навеки отражен в глазах твоих,

Навеки опьянен тобой, волчица…

Мы обрели свободу для двоих

И поклялись навек не разлучиться.

Опять пришла зима белым-бела.

Я одинок в снегах земного круга.

Скажи, зачем судьба нас развела

Так далеко-далёко друг от друга?

С тех пор я навсегда в твоем плену.

Взошла луна. Снег под луной кружится.

И волчья стая воет на луну…

Я умираю, красная волчица!

20 декабря 2002 года

Лида продолжала нажимать на кнопку, словно боялась, что лифт не послушается и поедет назад, к этому черному мрачному взгляду исподлобья, к этому твердому рту и чуть подавшейся вперед в нетерпеливом ожидании фигуре убийцы.

Мельком удивилась, что Лола не возмущается, почему это ей не дали выйти из лифта. И вдруг заметила, что она тоже давит на кнопку – правда, не пятого, а четвертого этажа.

«Что-то забыла?»

Спрашивать Лида не стала – боялась не справиться с голосом. Да это и неважно было.

Четвертый этаж.