Русская лилия

Пыль, от которой щекотало в носу (Георг очень боялся невзначай чихнуть, что было бы, конечно, более чем неуместно), улеглась сама собой. А возможно, это объяснялось и тем, что народный поток, двигавшийся мимо дворца, наконец-то иссяк. Пробежали какие-то мальчишки, выкрикивая веселые приветствия, и площадь Омония опустела. Мавро, все это время стоявший рядом (его фамилия оказалась Мавромихалис, это Георг каким-то чудом запомнил), обернулся к королю:

– Церемония закончена, Ваше Величество.

Теперь вы можете отдохнуть перед торжественным обедом и балом.

– Будет бал? – обрадовался Георг, который еще в ту пору, когда звался Кристианом Вильгельмом Фердинандом Адольфом Георгом Шлезвиг-Гольштейн-Зондербург-Глюксбургским, очень любил танцевать. Ну и, понятно, вкусы его не успели измениться с тех пор, как он сделался королем Греции Георгом I. Нет, теперь его называли королем эллинов, и этот титул грел его сердце, в котором, конечно, свило гнездо тщеславие, хотя иногда Георгу казалось, что это гнездо могло бы быть побольше.

Может быть, тогда он меньше бы заботился о чужом мнении относительно своей персоны и о том, кто как на него глядит и что о нем говорит.

Его министры, с которыми он так толком и не познакомился, но философски рассудил, что переживать из-за этого не стоит, ведь впереди целая жизнь, расступались и кланялись, пропуская его в холл дворца.

– Позвольте проводить вас в ваши покои, – сказал Мавро, который от короля не отставал и решил, видимо, сделаться при нем первым лицом и советчиком.

Прибывшие с Георгом на корабле датчане были откровенно оттеснены греками и имели растерянный вид. Ну что ж, возможно, в этом есть свой смысл… Все же он теперь король именно греков. То есть эллинов.

Георг вошел под прохладные своды и двинулся было к лестнице, как вдруг остановился озадаченный. Он помнил пустоту, царившую здесь не только ночью, но и три часа назад, когда он отправился через этот самый холл на церемонию коронации.

А сейчас… Откуда появились крытые коврами скамьи вдоль стен и портьеры на окнах? А картины, которые видны в раскрытые двери? И не только в холле произошли волшебные перемены – ковровые дорожки легли на лестницах. А тронный зал!.. Конечно, это не то, что ему приходилось видеть во дворцах европейских королей. И все же теперь ничто не напоминало о прежней пустоте и унынии.