Северная роза

] может себе позволить! Но она не стала вдаваться в подробности, а только уточнила:

– Так ты согласна?

– Да что же мне делать? – воздела руки молодая монашка. – Этот грех можно хотя бы замолить! Страшно только, что я совершаю сие по доброй воле, сознательно нарушая обеты, которые принесла Господу!

– Ну, моя милая, – пожала плечами Цецилия. – Господу нашему, Иисусу Сладчайшему, столько приносят обетов, что он и счет им потерял, наверное. Где ему разглядеть, какой нарушен, а какой нет!

Дария подумала-подумала – и кивнула.

А ведь и в самом деле! У Бога столько дел, столько людей требуют его присмотра! Может быть, ей повезет, и Господь в нужную минутку как раз обратит свой взор на какую-нибудь другую грешницу?..

Глава III

Совращение святой Дарии

Кое-как угомонив Дарию приказом лечь поспать (нет, разумеется, в другой келье, в другой постели, как же иначе!), Цецилия стремглав убежала к себе и дала волю ревнивым слезам. Мало того, что Аретино бросил ее ради этой безобразной простушки, так она еще и должна была устраивать их новые встречи! Больше всего ей хотелось сейчас плюнуть на Дарию, на Аретино, на все другие дела, которые требовали ее необходимого вмешательства, но слишком многое могло рухнуть, посмей она не угодить Аретино, а потому Цецилия собралась с силами и открыла свой секретер, где лежали перья и бумага.

С нарочным в палаццо на Canal Grande[18 - Канал Гранде, Большой канал (итал.) – самая известная протока в Венеции между островами, на которых расположен город. ] было отправлено послание. Тотчас пришел ответ. Цецилия, прочитав и подумав, написала снова. Пьетро – тоже. Словом, до времени «Ave Maria»[19 - Час вечерней молитвы в католических монастырях.] Цецилия только и делала, что получала и отправляла письма, и к урочному часу дурное настроение ее достигло своей вершины.

Вдобавок Пьетро Аретино велел Цецилии самолично доставить ему добычу! Он обещал щедрую награду, но для Цецилии самой высокой ценой было его молчание.

Гондола не причалила к парадной лестнице, роскошными террасами вырастающей прямо из зеленоватой воды Canal Grande, а обогнула дворец Аретино справа, юркнула в какой-то canaletto[20 - Маленький канал (итал.

).] и остановилась у скользких гранитных ступенек.

Их уже ждали. Высокий прилизанный молодой человек в черном бархатном камзоле подал руки дамам с видом беспечным и наглым и помог выйти из гондолы. Для маскировки они обе были облачены в глухие черные плащи с капюшонами.