Северная роза

Была ночь, да… Ветер выл, за окном плясала холодная луна, и Дашеньке стало вдруг так страшно, так одиноко в своей бревенчатой, жарко натопленной светелке, где дрожал маленький огонек лучинки, а по углам таились шевелящиеся тени! Она вылезла из постели и неслышно, босиком выскользнула в сени, сделала несколько шагов, держась за стенку, чтобы не заблудиться в кромешной темноте, нашарила железное кольцо, потянула…

Дверь отворилась – и она увидела высокого и красивого чужеземца, Марко, которого частенько привечал дядя Михайла.

Этот человек стоял, воздев окровавленный нож и безумным взором глядя на два тела, простертые у его ног.

Дашенька посмотрела туда – и отпрянула, и неслышно прикрыла дверь, и влетела в свою комнатушку, забилась с головой под одеяло, уверяя себя, что это морок, страшное видение, что не могла ее матушка лежать там – голая, неподвижная, залитая кровью! Нет, нет! Все привиделось. Надо сидеть тихо, надо уснуть – и к утру кошмар иссякнет…

Увы, к утру кошмар не иссяк, ибо утро Дашенька встретила в завьюженном лесу за несколько верст от Москвы, – и с тех пор вся жизнь ее превратилась в сплошной кошмар! Убийца ее матери держал в руках ее жалкую жизнь, и Дашенька чувствовала: стоит Марко заподозрить, что она знает об убийстве, – прикончит не задумываясь!

Теперь больше всего на свете она боялась словом обмолвиться, взглядом намекнуть на то, что страшная картина преследует ее неотступно.

И незрелым, смертельно перепуганным своим умишком она поняла: чтобы не думать об этом, не выдавать своих мыслей, надо все забыть! И она забыла, забыла накрепко, на долгие годы… вспомнив лишь теперь, при звуке этих часов, при звуке этого голоса, при виде этого благообразного лица убийцы.

Беспамятство помогло ей выжить, а теперь казалось, будто она умирает…

– Троянда! О Мадонна, да что же это? Что с тобой, Троянда?! – пробился к ее сознанию знакомый голос, и она очнулась, поняв, что Пьетро почти держит ее на руках, встревоженно повторяя: – Что с тобой, Троянда?

– Троянда? – переспросил купец, судя по виду, искренне обеспокоенный состоянием знатной покупательницы.

 – Прекрасную донну зовут Трояндой? Имя удивительное, под стать ее красоте! Но на каком же это языке, позвольте спросить, синьор, и что оно означает?

– На каком-то славянском, – буркнул Пьетро. – Означает…

– Все хорошо, мне уже хорошо, – перебила его Троянда, утверждаясь на ногах и посылая успокаивающую улыбку своему заботливому возлюбленному и любезному купцу.