Мудрость леса. В поисках материнского древа и таинственной связи всего живого

Примерно так же в России говорят о кедре сибирском, хотя на самом деле официальное название этого дерева – сосна сибирская кедровая (Pinus sibirica), и оно не имеет отношения к роду Cedrus.], тсуг и пихт, и новые растения легко приживались в почве. Я прищурилась, чтобы разглядеть кромку леса, но было слишком далеко. Возможно, часть проблемы составляли масштабы этих колоссальных вырубок. Если бы у них были здоровые корни, то деревья на этих участках, несомненно, могли бы восстановиться. Однако пока моя работа заключалась в присмотре за лесопосадками, у которых было мало шансов превратиться в нечто подобное тем гигантским соборам, которые когда-то здесь возвышались.

В этот момент я услышала ворчание. В нескольких шагах от меня медведица поедала синие, фиолетовые и черные ягоды. Серебристый мех на загривке говорил, что это гризли. Рыжеватый детеныш, маленький, как Винни Пух, но с огромными пушистыми ушами, прилип к матери, словно она была банкой с клеем. Медвежонок с мягкими черными глазами и блестящим носом смотрел на меня так, словно хотел броситься ко мне на руки, и я улыбнулась.

Но только на мгновение. Медведица рыкнула, и мы с удивлением встретились взглядами. Она поднялась на задние лапы, я застыла как вкопанная.

Я находилась в глуши один на один с испуганным гризли. Я попробовала отпугнуть медведицу звуковым сигналом своего устройства – «Ааа!», но она еще пристальнее уставилась на меня. Что делать? Стоять или сворачиваться клубочком? Одна реакция предназначается для черных медведей-барибалов, другая – для гризли.

Ну почему я невнимательно слушала эти инструкции?

Медведица опустилась, тряхнув головой, ее морда задела ягодные кусты. Мать подтолкнула малыша, и оба резко развернулись. Я медленно пятилась, пока звери продирались сквозь кусты. Медведица отправила своего детеныша на дерево; он карабкался, цепляясь за кору. Инстинкт требовал защитить своего ребенка.

Я помчалась вниз по склону к старому лесу, перепрыгивая через саженцы и ручейки, уклоняясь от пней-скелетов, оставшихся от обезглавленных деревьев, топча ростки морозника и кипрея.

Растения сливались в зеленую стену. Я перемахивала через гниющие бревна, не слыша ничего, кроме звука легких, хватающих кислород, пока не заметила пикап компании, который стоял у дерева рядом с дорогой, словно подкатил к уродливой остановке.

Виниловые сиденья были порваны, а рычаг переключения передач ходил ходуном. Я включила зажигание, выжала сцепление и нажала на газ.