Сёстры-соперницы

Однако Лючия понимала, что ее дорожный туалет все-таки слишком пышен для юной девицы, роль которой ей предстоит играть, а потому она (благо времени было достаточно) кое-где отпорола рюши, придающие платью чуточку вульгарности, и сменила воротничок из золотого венецианского кружева на белый, брюссельский, очень красивый, но, по сравнению с прежним, почти монашеский. И лицо ее сразу же приобрело выражение невинности и простодушия, особенно когда Лючия сделала прическу, похожую на Александрину.

Глядя на себя в зеркало, она усмехнулась и тут же подумала, что следует поскорее отвыкать от этой усмешки многоопытной женщины.

С хищно поджатыми губами у нее был вид завзятой искательницы приключений.

Вспомнив, как смеялась Александра, Лючия попыталась захохотать. Да, весьма похоже. Нет сомнений, что она справится с ролью. А вот Александре тяжеленько придется! Невинный образ сестры возник перед глазами Лючии, но вызвал не жалость или раскаяние, а лишь презрение и чувство, похожее на мрачное торжество. Она просто-таки физически ощущала, как слепая Фортуна ставит все на свои места.

Пусть теперь ее сестричка узнает, что такое сырой полумрак палаццо, и вкрадчивый плеск весла по кромешно-темной воде, и солнце, завешенное маревом тумана, отчего все краски как бы растушеваны… О прекрасная Венеция, Лючия уже сказала тебе «прощай», теперь очередь Александры сказать «привет»!

К тому времени, когда вернулся Шишмарев, Лючия, пустив в ход все свои актерские таланты, освоила и улыбку Александры, и взлет бровей, и этот невнимательный, словно бы невидящий взгляд, так что могла бы и самого дьявола обвести вокруг пальца, не то что увальня-князя, которому предстояло сделаться ее мужем.

Шишмарев сиял, как новенький грош, и Лючия поняла, что дело слажено: введенный в заблуждение Чезаре, словно волк, уволок свою добычу. Надо думать, не обошлось без какого-нибудь зелья, кое Фотинья подсунула княжне! Теперь нужно было лишь вынести обеспамятевшую жертву, погрузить ее в возок – и гнать к границе! Итак, одна сестра похищена, другая ждет своего часа, и чем скорее он пробьет, тем лучше!

– День клонится к вечеру, – нетерпеливо сказала Лючия, – когда же объявится ваш жених?

– Ваш жених, – уточнил Шишмарев.

 – Ваш, прекрасная… простите, мне все недосуг было узнать ваше имя, а вы не удостоили меня чести назваться.

– Как?! – изумленно воззрилась на него Лючия. – Разве вы не знаете? Но ведь я княжна Казаринова, Александра Казаринова!

– А по батюшке? – быстро спросил Шишмарев.