Святилище любви

Затем он развел теплой водой козье молоко, которое очень любил Драконт и которое отлично сохранялось во время пути в особом леднике, нарочно для этого устроенном на галере.

Лед привозили с горных вершин, а потом держали его в ямах или пещерах, выложенных соломой и деревом. Так он мог лежать месяцами! Для сохранения молока Драконт обычно возил с собой на галере большой деревянный ларь со льдом.

Мавсаний осторожно, по капле, вливал целебную смесь в рот девушки, заботливо поддерживая ее голову, и вспоминал свой сон.

Минувшей ночью привиделось ему, будто на галере – прямо на палубе! – распустился удивительный цветок с разноцветными лепестками. Откуда он там взялся, никто не знал. Цветок напоминал радугу, и все любовались им, особенно сильно был очарован господин, а Мавсаний – единственный из всех! – совершенно отчетливо видел, что среди лепестков затаилась маленькая змейка – такая же разноцветная, радужная, как сам цветок. Мавсаний хотел сорвать цветок и выбросить его вон, пока змейка никого не укусила, однако господин не позволял ему это сделать.

А когда Мавсаний начал настаивать, господин ударил его по лицу. Мавсаний упал на палубу, и в это мгновение змейка соскользнула с цветка и оказалась на его груди. Подняла головку к самому его лицу, готовясь укусить…

А что было дальше, Мавсаний не помнил. Как будто туманом память затянуло! Так ведь довольно часто бывает: чем сильнее стараешься вспомнить сон, тем больше забываешь.

Хотя что там могло случиться? Конечно, змея его укусила – и он умер.

Пусть и во сне, однако хуже такого сна трудно себе вообразить!

Конечно, утренние заботы заставили Мавсания позабыть ночное видение, но сейчас оно вспомнилось, потому что сон начал сбываться! Вон он, цветок, который внезапно распустился на палубе! И господин им очарован…

Что же будет дальше?!

Мавсаний очень хотел бы подлить в молоко, которое плескалось в чаше, яду… И никогда в жизни он ни о чем так не жалел, как о том, что остановил господина, когда тот хотел овладеть этой едва живой девкой.

Для них для всех было бы лучше, если бы она умерла!

Мавсаний не знал почему, но не сомневался в этом, и сердце его горело от ненависти к ней и от страха за обожаемого господина.

Троада

Услышав восторженный крик Никареты, все уставились на просто одетого юношу, застывшего в толпе гостей.

– Какой же это Скамандр? – хмыкнул стоящий рядом с ним плечистый мужчина с сильными руками.