Тайна Зинаиды Серебряковой

 – Садись вот сюда, со мной рядышком… Нет, погоди, я под себя сумку подложу, а то как-то холодно.

Рыжий шатнулся к стене, потому что ноги вдруг сделались как макаронины.

– А вдруг она тут до упора будет сидеть? – выдохнул он. – Или, чего доброго, полицию вызовет, чтоб дверь ломали? Увидит, что сестра не идет, перепугается – и…

– Я ж говорю – удирать надо! Доставай нашу пукалку.

Рыжий выдернул из кармана пластмассовый пистолет.

– Как настоящий, – мрачно хмыкнул Серый.

– Главное, не промахнись и в кого другого не пшикни, – посоветовал Рыжий. – В меня, например. Да и вообще – там еще осталось что-нибудь, в баллоне-то?

– Вот заодно и выясним, – хладнокровно ответил Серый. – В нашем деле главное – моральный перевес. Как выскочим – сразу лётом, лётом вниз по лестнице! Понял? Нет, погоди.

Он вернулся в комнату. Послышался треск, и Серый вновь вышел в прихожую, держа в руках два лоскута.

– Вот от покрывала отодрал. – Он протянул один лоскут приятелю. – Морду завяжи, чтоб Сонька тебя не узнала. И шляпу надень, волосы спрячь.

Он сорвал с полки над вешалкой совершенно ковбойский «стетсон» и какую-то кепку. После мгновенного раздумья нахлобучил кепку на себя, а «стетсон» отдал подельнику. Рыжая голова утонула в шляпе до самых бровей, и Серый удовлетворенно кивнул.

Потом Серый на цыпочках приблизился к двери и принялся осторожно поворачивать рукоять замка.

* * *

Решить, конечно, это одно, а вот сделать… Богдановы лихорадочно собирали справки, обзванивали детские дома. И сразу – обухом по голове: на усыновление огромные очереди, ждать придется самое малое пять лет.

Аня чуть в обморок не упала с телефонной трубкой в руках. Пять лет! Сейчас ей 27, а тогда будет 32. И ведь это – «самое малое»… Как выдержать? Как дождаться? Как взять себя в руки? А у Димы – хватит ли выдержки и сил? Не плюнет ли он за эти годы на ожидание и не сбежит ли от ревнивой истерички, в которую в одночасье превратилась веселая, милая Анечка?

И пожаловаться на жизнь совершенно некому.