Твой враг во тьме

 – Вот здесь будет стоять бутылочка, и если я увижу, что ты ни к чему не прикоснулась… смотри, как бы твои бредовые видения не стали еще бредовей!

Зашаркали шаги, потом хлопнула дверь.

Лёля лежала не шелохнувшись. Она чувствовала: доктор не ушел, он стоит за дверью, подслушивает. Может быть, даже наблюдает в какой-нибудь «глазок».

Наконец всем своим напряженным существом, обратившимся в слух, Лёля уловила легкий отдаляющийся шелест. Уходит… ушел!

Приподняла с усилием веки, повернула голову.

Точно – на двери «глазок». И десяток таких же «глазков» на потолке. Только кажется, будто это лампочки: на самом деле чужие глаза, глаза, глаза!

Кто наблюдает за ней? Зачем она здесь? И где – здесь?

Или и впрямь она еще в больнице, а вокруг – та жуткая галлюцинация, которую Лёля испытывала после укола, когда привиделось, будто ее замуровали в египетской пирамиде? Она слышала, как с отчетливым, крахмальным скрежетом вокруг нее с необычайной быстротой вырастают красные кирпичные стены…

Но ведь красные!.

. А здесь все бело. Да где же она?!

Самурай. Лето, 1997

Некоторое время ехали молча. Македонский, насколько успел узнать Самурай, вообще был не говорлив. «А об чем говорить?» – как выразился тот Филя. Самурай думал… а вот подумать ему было «об чем»!

– Расслабься, – бросил вдруг Македонский, словно бы прочитав эти его тайные мысли. – Мне ничего такого насчет тебя сказано не было.

Тебе, как я понял, тоже?

– Откуда знаешь?

– Ну, милый! – развел руками Македонский. – Не первый год замужем! Разве не понял, почему я не поехал на лифте, а спустился пешочком?

Самурай кивнул. Понял, конечно… Если бы Самурай получил задание убрать ведущего, лучший момент трудно было бы сыскать. Но, идя по лестнице, Македонский мог видеть все, что происходит в холле, и, если бы партнер изготовился к стрельбе по открывшемуся лифту, уж как-нибудь успел бы его опередить!

– Значит, нас будут кончать при расчете, – сказал номер первый так спокойно, словно вел речь о погоде.

И Самурай постарался ответить в тон:

– А думаешь, будут?

– Да уж конечно. Мы статисты, но статисты опасные. У нашего шеф-директора, еще когда желал нам успеха, это прямо на морде было написано: прощайте, мол, родные, прощайте, друзья!

– Да брось! – не поверил Самурай.