Темное пламя любви

«Полковник» им по мере сил помогал, матерясь безудержно и цепляясь за перила. Ладно хоть не носильщиков за руки хватал!

Спустились, наконец, тормозя и устраивая привалы на каждой площадке, положили Витю в салон. Но он не мог не выпендриться напоследок: запретил жене со «Скорой» ехать.

В общем-то, правильно сделал: она изнемогла, бедная, давление подскочило, пришлось Грише ее прямо у подъезда колоть.

На счастье, тут примчалась на машине дочь «полковника» (она в Дзержинске работала, потому и опоздала), занялась мамой, пообещала ее сама в Центральную привезти, когда ей получшает, – ну, худо-бедно бригада реаниматологов наконец-то отчалила.

Пациент притих, как только Егорыч сирену включил. Конечно, теперь нервы мотать некому стало, жены нет рядом, вот он и заскучал.

Только отъехали – Ольге на мобильный позвонила Люся с линейной «Скорой». Та самая, с которой только что простилась. Криком кричит:

– Олечка, приезжай, Бога ради! У нас Скалолазка умирает… умирает!

– Какая скалолазка? – рассеянно спросила Ольга, потуже перетягивая жгутом руку «полковника»: вены у него были плохие, с первого раза трудно попасть, да еще при движении машины.

– Не какая, а какой! Тот самый Скалолазка, который в татуировке весь! Ну, из бомжатника!

– Да не может быть, – пробормотала Ольга. – Ты ничего не путаешь? Мы его пару часов назад в «Швейцарии» видели.

– Ну а сейчас он умирает! – вдруг зарыдала Люся.

Ольга вздохнула.

Люся работала на «Скорой» недавно, каких-то пару месяцев, – наверное, это ее первый труп.

Невозможно подготовиться к первому умершему пациенту. Не важно, твоя собственная ошибка или нет… Хорошо, что это омерзительный Скалолазка, которого Люся скоро забудет, а не девушка, выпившая уксус от несчастной любви и умирающая в страшных муках!

– Люся, у нас больной с инфарктом, ты что, забыла? – тяжело вздохнула Ольга.

И как только она это сказала, у «полковника» Вити случился сбой сердца: колотилось оно, как пташка, не могло прокачивать кровь – словом, наступило то, что называется фибрилляцией, нескоординированным сокращением волокон сердечной мышцы.

И приходит клиническая смерть…

А там, в трубке, рыдала Люсенька: у Скалолазки, мол, клиническая смерть!

Ольга понимала, что с ним сейчас произошло: наступил отек мозга из-за тяжелейшей алкогольной интоксикации. А мозг человеческий находится – прописная истина! – в черепной коробке. Это ведь кости, крепкие кости, а не резина! Они не могут расширяться при увеличении их содержимого.